Самые знаменитые истории любви войны 1812 года - Евсей Гречена

Но они успели зачать ребенка. В результате 21 января 1801 года Каролина произвела на свет первого ребенка мужского пола в клане Бонапартов.

Мальчика назвали Ашилль-Шарль-Наполеон. Ашилль, Ахиллес, воин. Шарль — это в честь его корсиканского дедушки Карло Буонапарте. Имя Наполеон, само собой, было почти обязательным. Крестными родителями мальчика стали сам Наполеон и его падчерица Fортензия де Богарне.

«С рождением Ашилля и при отсутствии у Наполеона прямого наследника. Каролине подумалось, что перспективы на получение преимуществ над сестрами и братьями ей были обеспечены».

В конце 1801 года Каролина вновь была беременна, а 25 апреля 1802 года она родила в Париже дочь, которую назвали Марией-Летицией-Жозефиной: Летицией — в честь бабушки, Жозефиной — в честь понятно кого, а Мариями называли всех девочек в семействе Бонапартов. Крестными родителями ребенка стали Наполеон и его жена Жозефина.

16 мая 1803 года в Милане у Каролины родился второй сын, которого назвали Люсьеном-Наполеоном-Шарлем. «И второй сын получил имя Наполеон. Так было надо. Так поступали все вокруг. Если бы Наполеоном можно было называть девочек, все делали бы это с превеликим энтузиазмом».

В августе 1803 года Мюрат вернулся в Париж, и на него, как из рога изобилия, посыпались почести. По всеобщему мнению, у истоков этого взлета и немалого богатства Мюрата стояли хлопоты его жены Каролины. «Дальновидная и жадная, тонкая и умелая интриганка, она ловко умела пользоваться покровительством брата».

В частности, в мае 1804 года Мюрат в числе других восемнадцати счастливчиков стал маршалом Империи. А потом Наполеон сделал его Великим адмиралом Империи, хотя Мюрат «не только не служил во флоте, но и даже просто не умел плавать».

22 марта 1805 года в Париже у Мюратов родилась дочь Луиза-Жюли-Каролина. Несложные расчеты показывают, что девочка была зачата уже на маршальском ложе.

После этого Наполеон выложил Каролине 950 000 франков, что позволило ей с Мюратом купить в марте 1806 года Елисейский дворец в самом центре Парижа.

Недалекий Мюрат был абсолютно счастлив, считая, что он достиг вершины славы, но Каролина думала иначе — она была уверена, что поднимется еще выше.

«После рождения четвертого ребенка Каролина, пробывшая беременной тридцать шесть из последних пятидесяти восьми месяцев, то есть почти две трети прожитой за этот период жизни, посмотрела на себя в зеркало. Перед ней стояла совсем еще молодая двадцатитрехлетняя женщина, полная сил и отнюдь не потерявшая привлекательности.

Да, конечно, талия была уже не столь изящна, как это было в восемнадцать лет, но все же.

Оценив себя весьма положительно, Каролина решила, что настало время заняться собой. Ее Мюрат опять находился где-то далеко в очередном походе, а заняться собой хотелось немедленно. Мюрат. Ну и что, Мюрат? Все эти эскадроны, ментики, долманы, вальтрапы, палаши и картечи — все, что без остатка заполняло его жизнь в последние годы, для нее это был лишь пустой звук. Как ни крути, но она не ощущала себя гражданином страны под названием Иоахим Мюрат, а вдали от нее она не чувствовала себя на чужбине».

Жадная до любви Каролина посмотрела вокруг, и взор ее остановился на молоденьком адъютанте мужа Шарле де Флао. Это было как раз то, что нужно, чтобы отвлечь себя от мысли, что ты — мать четверых детей.

Каролина умела добиваться поставленных целей, и вот ее уже стали видеть под ручку с Шарлем де Флао на вечерах, которые она организовывала в Нейи.

Но прошло всего несколько месяцев, и бурно начавшийся роман стал затухать. Более того, в дело вмешалась падчерица Наполеона Гортензия де Богарне, тоже имевшая известные виды на молодого офицера. В результате тот «переключился» на Гортензию, и отношения между двумя представительницами кланов Бонапартов и Богарне, никогда не бывшие блестящими, превратились в открытую вражду. И все бы ничего, но Гортензия тоже была замужем, причем за братом Наполеона Луи. Понятно, что ни о какой любви тут не могло быть и речи, так как брак этот был навязан ей Наполеоном.

История отношений Гортензии, Луи Бонапарта и Шарля де Флао не входит в тему нашего повествования, но считается, что первые двое так никогда и не полюбили друг друга, а от последнего Гортензия родила внебрачного сына. На фоне всех этих событий Каролина безумно страдала от ревности. Точнее — от уязвленного самолюбия.

Зависть и злоба душили Каролину еще по ряду причин. Например, в июне 1805 года Эжен де Богарне был назначен Наполеоном вице-королем Италии, а она получила от брата «всего» 200 000 франков.

Официальный доход Мюрата при этом уже достигал почти 700 000 франков, а кроме этого ему принадлежала недвижимость и другие капиталы. Но Каролина всем была недовольна — ее жадность и честолюбие не знали границ. И она, в отличие от многих одержимых завистью, прекрасно умела добиваться своего. В результате в 1806 году, уступая бесконечным просьбам сестры, Наполеон объединил баварское герцогство Берг и прусское графство Клеве и отдал их Мюрату, «своему возлюбленному зятю».

Столица нового герцогства располагалась в старинном городе Дюссельдорфе, но и этого Каролине было мало. Титул Великой герцогини — это почти корона, но не совсем то, о чем она мечтала. Ведь ее старший брат Жозеф уже был королем Обеих Сицилий, а другой брат Луи с его «проклятой Гортензией» — королем и королевой Голландии.

Мюрата, как назло, не было рядом. Он все воевал где-то — в данном случае, в Пруссии. Это был апогей его военной карьеры. И Каролина чувствовала себя брошенной. Она уже семь лет состояла в официальном браке с ним, у нее уже было четверо детей, то есть, выражаясь современным языком, она была замужней многодетной женщиной. И уже не такой привлекательной внешне.

«Есть прописная истина, что в женщине непривлекательную внешность при хорошем характере следует предпочесть красоте с буйным нравом. Так вот, Каролина обладала и не столь привлекательной внешностью, как, например, Жюльетта Рекамье — первая красавица Европы, Гортензия де Богарне и некоторые другие, и необузданным нравом, замешанным на покровительстве всесильного брата и лести окружающих».

Характеристика Каролины, данная историком Жаном Тюларом, не очень завидна; для нее он не нашел других определений, кроме следующих: «Дальновидная и жадная, тонкая и умелая интриганка».

А вот оценка одного из современников Каролины: «Все силы души, страсть и проницательность эта женщина употребляла на интриги».

Сам Наполеон на острове Святой Елены скажет о сестре: «У Каролины — одаренная натура, сильный характер и необузданное честолюбие».

Весной 1807 года Каролина инициировала кратковременный роман с генералом Жюно, бывшим в то время военным губернатором Парижа (об этой истории более подробно рассказано в главе, посвященной генералу Жюно).

Мюрат в это время сражался где-то в Саксонии, Восточной Пруссии или Польше. В промежутках между походами он наезжал в Париж, где, как и его жена, предавался любовным интрижкам. Но при всем при этом у гасконца был слишком зоркий глаз и острый нюх, и поэтому ни одно из этих его увлечений не переросло в серьезную связь, способную навредить его карьере.

Но узнав о последнем романе Каролины, он посчитал себя оскорбленным. Опасаясь высказывать прямые претензии своей очень удобной для продвижения по служебной лестнице супруге, он затаил злобу в отношении Жюно, убеждая себя, что именно тот стал главным виновником произошедшего. Отметим, что злопамятный Мюрат не только никогда не простит Жюно, но только и будет ждать случая, чтобы отомстить.

Каролина тоже знала об увлечениях мужа, однако, как это ни парадоксально, тот факт, что супруги то и дело изменяли друг другу, никак не отражался на их отношениях. Более того, их честолюбивые планы только укрепляли их супружеские узы.

Следующим поклонником Каролины, оказавшимся в ее постели, стал князь Клеменс фон Меттерних. Произошло это в силу различных обстоятельств, но в том числе и потому, что Каролине пришло в голову, что теперь единственной, кто мог бы ей помочь в реализации ее честолюбивых замыслов, была Австрия в лице ее блистательного парижского посла.

Прежде чем рассказать эту пикантную историю, следует отметить, что Клеменс фон Меттерних, сделавший себе потрясающую карьеру, действовал главным образом через женщин. «Неподражаемое сочетание выдающегося ума и обольстительной внешности, хлесткой иронии и утонченной лести, отваги и предусмотрительности позволяло ему быть одновременно и прекрасным дипломатом, и осведомленным шпионом, и влиятельным политиком, и неотразимым покорителем самых недоступных женских сердец.

Женщины самых разных возрастов и положения были без ума от него, а он тем больше нравился своим жертвам, чем безжалостнее терзал их. Не обратить на него внимание было просто невозможно, ибо на всех приемах он неизменно появлялся в потрясающей ярко_ красной униформе мальтийского рыцаря, был очаровательно нагл и блестяще остроумен».