Нашествие 2. Буря миров - Андрей Левицкий

Эйзикил неодобрительно покачал головой. Любера, прежде чем исчезнуть, должен был выполнить ритуал, вознести короткую молитву, как и все остальные, кому предстояло перенестись в иное пространство силою Мирового Змея. Вера все меньше значила для варханов…

Когда ни одного Маха не осталось внизу, Око запульсировало светом. Некоторые из сновавших вокруг людей остановились, встали на колени или просто склонили головы, прижав правую руку к груди; остальные продолжали заниматься своими делами. Неяркая вспышка – и оно закрылось. Волна воздуха прокатилась над фундаментом.

Максар вернулся к столу, а оставшийся у окна Эйзикил сказал:

– Через Териану и Сайдон он отправится прямиком в Ставку, где Махи немедленно начнут жесткую компанию против всех Гронов, но главное – лично против Максара бер'Грона. Хозяин земного Центавроса – один из первых кандидатов на главенство в Ставке после смерти Хана. Они постараются скинуть тебя.

– Я удержусь, – сказал Максар.

– Уверен в твоей решимости. И чтобы слова не разошлись с делом, главное сейчас подавить любое местное сопротивление. Ничто не должно помешать открытию большого Ока. Если все пройдет как надо – в глазах Орды ты будешь тем, кто создал Кольцо. Великим воином, великим стратегом, тогда Махам нечего будет противопоставить тебе. Скажи, что с нашими разведчиками, отправленными следить за еретиками? Я имею в виду местных воинов и проникший в этот мир терианский отряд – они ведь, судя по всему, объединились?

Максар скользнул пальцами по повязке, скрывающей правую половину лица. Это стало входить в привычку, которая не нравилась ему, от которой необходимо избавиться. Сегодня глаз почти не болел, за что следовало благодарить темника, и хотя иногда в глазнице вспыхивала приглушенная боль, она быстро исчезала.

– Как я узнал, разведчики должны были докладывать непосредственно коменданту, – сказа он.

– Теперь комендант ты, и они станут докладывать тебе. От них уже приходили известия? Кто-то здесь ответственен за связь с ними?

– Никто, это автономная группа. Обычные передатчики не действуют, мобильного семафора у разведчиков нет. Пока что никакие сведения ко мне не поступали. Кто-то из них должен лично явиться сюда и сообщить о местонахождении объединенного отряда еретиков. Но разведчики могут отправить гонца только после того, как еретики остановятся где-нибудь на длительное время.

– И наши люди – именно разведчики?

– Да, их слишком мало, что уничтожить еретиков, если ты об этом. Они не станут нападать – только скрытно следить.

В руке темника появились четки, закачались, помигивая отраженным вечерним светом, проникающим в окно. На пальце левой руки блеснул перстень с изображением шестерни и человеческой фигуры в нем.

– Такая слежка не имеет смысла без регулярных докладов, а разведчики отбыли уже давно. Если до ночи их гонец не появится здесь с сообщением, надо действовать. Найти лагерь еретиков, окружить, залить газом или сжечь… ты лучше меня знаешь, что делать, мастер-комендант. Известно что-нибудь о других отрядах сопротивления в этом мире?

Максар поднял стоящий на столе светильник, встряхнул – стеклянный шар на подставке озарился синим цветом.

– Нет, хотя мы постоянно проводим рейды и облавы. Весь этот район практически полностью подчинен нам, хотя южнее прячутся несколько отрядов, но они не опасны. И все же я бы организовал воздушное патрулирование.

Четки закачались в руке.

– Да, ведь я хотел порадовать тебя, мастер-комендант: твое пожелание выполнено, мы сумели доставить три гранча. Наше Око раскрылось недалеко отсюда, на краю полей, там найдется место для взлета и посадки. И мы привезли не только гранчи, я приказал доставить кое-что еще. Эти… приборы уже здесь, я покажу их тебе, но сначала давай поглядим на Святую Машину.

– У нас только два защитных шлема, – возразил Максар. – По-моему, оба сейчас используют аборигены, построившие генератор.

– Я приказал доставить с Ангулема еще пару. Они в коридоре, идем.

Слегка удивленный мастер-комендант вслед за темником покинул зал. В коридоре стояли двое – мужчина постарше и смуглый юнец. Оба в свободных темных одеждах, с боевым двузубцем, нарисованным на левом виске, – знаком клериков, воинов Гильдии.

На столе между ними лежали два серебристых шлема с овалами непроницаемо-черных забрал. Такие шлемы умели делать Проклятые, и ни пеоны, ни темники не смогли пока что повторить эту технологию. Излучение генератора вблизи могло сжечь мозг, для защиты от него и предназначались устройства, которых с давних времен сохранилось всего одиннадцать. Пять находились на Ангулеме, два на Сайдоне, по два – на Териане и на Земле. А теперь их здесь четыре. Защитные шлемы были очень ценными приборами, и то, что Эйзикил смог доставить сюда еще два, многое говорило о его возможностях, о власти, которой он обладал.

Бережно взяв шлемы, клерики пошли за стариком и Максаром к лестнице.Лаборатория, где создали генератор, была круглая, с помостом у стены и пологой воронкой в центре. Там и находилось устройство. Воздух вокруг плавился, тёк, словно горячая густая жидкость, переливался призрачным сиянием, от которого начинали болеть глаза.Рядом на деревянной тележке стояла просторная каменная бадья, в ней булькал питательный раствор, из которого рос Сиб. Больше всего он напоминал цветок: узкая ножка, сверху расширяющаяся, с изогнутыми лепестками, в которых покоилась сфера, сотканная из тысяч посверкивающих зеленых молний. Вместе с остальными частями Святой Машины она постепенно росла, превращаясь в энергетическое ядро, которому вскоре предстояло стать источником огромного Ока.Двое землян в ангулемских шлемах и защитных костюмах земного производства, в резиновых перчатках и сапогах на толстой подошве, стояли перед генератором, спиной к двери, через которую в лабораторию заглянули Максар с Эйзикилем.Поврежденный глаз коменданта пульсировал болью, в голове словно разгорался костер, и клубы густого темного дыма ползли, наполняя череп. Так действовало излучение генератора. Максар надел протянутый молодым клериком шлем, щелкнул гибкой защелкой у основания. Над забралом на краю зрения зажегся красный огонек, сменился желтым, потом зеленым, синим – и погас. Наступила глухая, давящая тишина. Он повернулся к Эйзикилю, который поднял руку и коснулся чего-то на затылке своего шлема. Тихий щелчок – и тишину сменили два голоса, говорящие на незнакомом языке.Клерики остались на площадке снаружи, рядом с пятью хорошо вооруженными охранниками, а они с темником вошли внутрь и встали на помосте.

– Я включил систему связи так, что мы слышим их, но они не слышат нас, – пояснил темник.

Земляне, не замечая их, продолжали переговариваться.

– О чем они говорят? – спросил Максар.

Темника помолчал, слушая.

– Неправильно называть его пеоном, но я буду использовать это слово. Старший пеон, который руководил всеми работами, говорит, что не считает себя ни в чем виноватым. Да, он не ожидал такого, но он… он не любил человечество в том виде, какой оно имело к моменту нашего появления, считал земное сообщество… гм, порочным, я бы перевел это так. А общий курс… курс их цивилизации неправильным. И он надеется, то есть полагает, что теперь все исправится. По-моему, он искренен. Или сам себя убеждает в том, что искренен.

– А что говорит младший пеон?

– Напоминает про семьи этих двоих. Спрашивает: в том, что с ними стало, старший пеон тоже не считает себя виноватым? Кстати, а что с их семьями, мастер-комендант?

– Они жили в этом городе, мы нашли их и держим у себя. Эти пеоны знают: если что-то произойдет с генератором или Сибом, их родные будут умирать долгой мучительной смертью у них на глазах, причем сами они тоже в это время будут умирать… долго и еще более мучительно.

Один из землян оглянулся, заметив гостей, сказал: 'Они здесь' – Максар расслышал слова, но не понял их смысла. После этого пеоны замолчали и поспешно отошли в сторону.

– Ты уже решил, в каком месте будет стоять Святая Машина? – спросил Эйзикил

– Предоставляю это тебе, – ответил Максар, приглядываясь к растущему Сибу, у основания которого булькала металлическая жидкость. – Остались… ночь, день, возможно, еще полночи или около того, и все закончится.

– В таком случае, я предлагаю уничтожить здание. Генератор трогать нельзя, но Святую Машину надо поднять выше. Гебрил Вишу старается вовсю, люди работают день и ночь. Нижний ярус Центавроса почти готов, а значит, можно ставить башни и арки.

– Так и сделаем, – согласился Максар.

Когда они вернулись на площадку за дверью, там появился бывший капитан Сафон, щеголявший новым кителем с четырьмя красными полосками. Отдав защитный шлем клерикам, Максар сказал новоиспеченному командеру: