Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход - Андрей Анатольевич Посняков

Отрок помнил рассказ матери, а той передал дед, как раз перед самой своей смертью, просто некому больше было передавать – Маюни был еще слишком мал.

Дед – Эреми Ыттыргын – считался одним из самых сильных шаманов лесного народа, а сами себя называли ханты, его так же уважали и двоюродные, а, пожалуй, и родные братья хантов, называющие себя просто – «люди» – «манси».

Род Ыттыргынов – род шаманов! – когда-то давно жил именно в этих местах, и где-то здесь, у этой вот приметной излучины, у старого дуба, как помнил Маюни, должна быть священная роща, а в ней – священный камень, упавший с неба еще до начала времен. Отрок, как увидал вчера тот дуб с борта струга, так и почувствовал, как сильно заколотилось сердце. Тот был дуб, тот самый, про который рассказывал дед, других таких здесь просто не имелось.

Итак… сотня шагов вдоль излучины, потом – на три перелета стрелы влево. Маюни не считал вслух шаги и не боялся заблудиться – он же вырос в лесу, и в любой, даже в самой непроходимой, чаще, чувствовал себя как дома. Да лес и был для него – дом.

Три перелета стрелы… Ну, и где же? Какие тут заросли! Папоротники высотой в три человеческих роста, толстенные лиственницы, кедры, а между ними – словно ползучие змеи… да нет, не змеи, тоже какие-то растения, Маюни таких раньше никогда не видал. О, великий Нум-Торум – ну, где же, где?

Небо высветлело уже, алело на востоке зарею, но здесь, в чаще, еще было темно. Хотя Маюни видел все зорко. Конечно, не так, как кошка, но мог и в темноте идти, правда, не всегда, а лишь в особых случаях… вот как сейчас.

О, боги! Неужели, ошибся?! Принял обычный дуб за тот, что был нужен… Нет, нет, не должен бы! Нет.

– Иди за мной, юная шаман Маюни из рода Ыттыргын, – вдруг услыхал отрок.

Женский приглушенный голос звучал будто бы ниоткуда… и отовсюду сразу, звучал в голове.

– Здравствуй, Мис-нэ, светлая лесная дева, – узнав голос, остяк поклонился высокой сосне. – Ты явилась, чтоб…

– Да! Я приведу тебя. На зов иди.

Маюни пошел на зов, на тихий голос, и через некоторое время оказался на заросшей кустарником и густой травою поляне, посередине которой возвышался огромный, почти вполовину елей, камень. Священный камень лесных людей!

– Спасибо тебе, Мис-нэ…

Лесная дева ничего не ответила, давно исчезла… а, может, и не было ее, показалось все. Пусть так. Пусть показалось. Но камень-то – вот!

Отвязав от пояса бубен, отрок стащил через голову рубаху из оленьей шкуры и острым ножом сделал надрез на правом плече. О, священный камень не сам собой упал с неба, его сбросили, и Маюни прекрасно знал – кто. Как знал его дед, и дед деда… и дальше, до начала времен.

– О, Хонт-Торум, великое божество битвы, прости за то, что беспокою тебя… Вот моя кровь – тебе, великий! Я прошу совета… не отказывай, дай. Умма, умма, умм!

Юный шаман нарочно говорил очень быстро, без всяких пауз, никак нельзя было отрывать у грозного бога войны его драгоценное время, надоедать…

– Белые люди идут на Север, в черные земли колдунов – что делать мне? Идти с ними? Или…

С высокой сосны упала на камень шишка… отскочила, угодив Маюни в лоб.

– Я понял! – Узкое лицо подростка озарилось самой благодарной улыбкой, а глаза закатились. – Я верил, о, Хонт-Торум, что ты дашь мне знак. С твоего благословения я буду стараться, я знаю, сколь сильно злобное колдовство сир-тя, но я буду… И еще знаю – сейчас колдуны владеют землей Злого Солнца, но захотят владеть всей землей, от моря и до моря. И ведь могут овладеть, а могут и погасить обычное наше солнце, и оставить лишь только свое. О, тогда все народы, что останутся в живых, станут им подвластны…

Маюни вдруг очнулся, потряс головой и с легким недоумением спросил:

– О, грозный Хонт-Торум, не ты ли говорил сейчас мной губами? Мои губы – твои губы, мой рот – твой рот. Так было? Не хочешь, не отвечай и прости меня за назойливость, я знаю, что должен поскорее уйти… Уйду, уйду, вот прямо сейчас.

Размазав по груди кровь, юный шаман пал ниц, простирая руки к Камню, священному камню бога войны Хонт-Торума. Если бы был другой камень, или какая-нибудь священная роща, принадлежащая Нур-Торому или каким прочим богам, Маюни, несомненно, спросил бы совета там, не прибегая к помощи кровавого божества воинов. Увы, камень бога войны оказался последним священным местом на пути туда… откуда юный шаман почти не надеялся вернуться живым. Но он теперь знал, что делать… почти знал. Для начала – помогать русским, а там… А там – и самому надеяться на помощь богов. Теперь можно было надеяться – ведь к нему, юному шаману древнего рода Ыттыргын, нынче снизошел сам Хонт-Торум!

Подходя к берегу, Маюни еще издали услыхал громкие крики и резко прибавил шагу. Похоже, искали его. Надо же – искали… А ведь он больше не нужен казакам как проводник. Не нужен, да… Тогда почему же… ладно! Пора бы и откликнуться, вон как раз идет кто-то, ломится кустами, словно на гоне олень.

Нет! Не к этому, губастому – тот лесной народ за людей не считает. Лучше бы…

Ага!

С искреннею улыбкой отрок вышел из зарослей на звериную тропу:

– Здравствуй, сестрица Настя!

– Маюни! – девушка радостно схватила подростка за плечи. – Где же ты был-то, а? А мы тебе ищем повсюду.

Отрок тряхнул головой:

– И долго ищете?

– Да нет, только начали.

– А я – вот он. Чего меня искать?

– Так мы бы уплыли…

– Нагнал бы. Я же лесной человек, да-а.

Карасев Дрозд, счастливо избегнувший утопления и лютой смерти в кольцах речного змея, ночь провел на ветке кривой сосны, привязавшись к смолистому стволу поясом. А что, если и по земле такие же змеищи ползали, как и та, что в воде? От страха Дрозд полночи трясся, стучал зубами и забылся лишь к утру. А утром проснулся от того, что дерево сильно трясло.

Прогоняя остатки сна, казачина потряс головою, пощурился от первых лучей восходящего солнышка, глянул вниз… и едва не околел от страха!

Внизу, прямо под ветками, жрала древесную кору страшенная рогатая ящерица размером с амбар! С чешуйчатой, серовато-зеленою, как у давешней речной змеи, кожей, длинным, увенчанным грозными шипами хвостищем и приплюснутой головою с панцирем,