Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход - Андрей Анатольевич Посняков

Десять дней казаки тащили по берегу струги, спрямляя путь – река-то петляла изрядно – рубили просеки, несли суда на руках, как было уже и раньше, когда шли за Камень. Уставали изрядно, чего уж, к вечеру уже валились с ног все, не исключая и самого атамана. И так было приятно увидеть заранее разожженные девушками костры, на которых уже варилась сытная ушица, да кипел в котлах чай из морошковых листьев, что девы нарвали по пути! Да уж, обузой красавицы точно не стали – собирали хворост, готовили, били острогами рыбу, рубили лапник для шалашей и подстилки, ставили-разбивали шатры – уставали не меньше, чем мужики, однако виду не показывали – пели, смеялись, держались бодро.

– Ай да девки у нас, – хвалили казаки. – Вот таких-то бы нам и в жены.

Так говорили, однако думали-то совсем по-другому – и все девушки то понимали прекрасно: женитьба не такое простое дело, так и не бывает никогда, чтоб, какая понравилась, ту и под венец – не-ет! Брак – дело семейное, и главные тут люди – родители жениха и невесты, родниться-то семьям, что же касаемо подросших детей, то их мнения никто и нигде не спрашивал. А еще частенько так случалось, что муж намного старше был, а за женой обязательно давали приданое – чем богаче, чем лучше, – по приданому и честь, и почет. Что же касается бывших пленниц… Да, красивы, душевны, но неизвестно, какого роду – по сути-то безродные, семьям своим – если и живы кто – уже не нужны, вернувшимся из татарской неволи девкам одна – в монастырь – дороженька. Ведь все знали, все догадывались, что там с ними в плену делали, зачем брали. И кому нужна бесчестная жена, безродная бесприданница? Ну, пусть этих-то обесчестить не успели, если их же словам и верить, – но приданого-то никто не даст, да и породниться – с кем? А бог весть… ни с кем, наверное…

Одно дело – переспать, и совсем другое – жениться. Возьмешь такую в жены, а потом слухи пойдут всякие.

Девушки все знали прекрасно, вот и Авраама рыженькая, когда как-то вечером, у костра, кормщик Кольша Огнев с намеком завел разговор о женитьбе, прервала тут же, с гонором, пряча в уголках глаз злые слезы. Вскочила, уперев руки в бока, выкрикнула:

– Я – безродная! Бесчестная! Бесприданница! Ясно тебе? И нечего тут огород городить.

Сказала и убежала в шатер, упала на кошму, разревелась.

Другие девчонки утешать бросились:

– Ну, что ты, что ты, не плачь. Никому мы не нужны – знать, судьба такая.

Кольша Огнев, парень светлобородый, видный, с честной – нараспашку – душой, за ночь с лица спал, осунулся, да потом целый день работал истово, словно обет исполнял, самому Господу данный. А вечером, зайдя в атаманский шатер, бил челом:

– Прошу, господине Иван Егорович, не отказать – сватом быть!

– О, как – сватом! – вообще-то, Иван ничуть не удивился – давно чего-то подобного ждал.

Улыбнулся, переглянулся с отцом Амвросием:

– Сватом, говоришь? А не рано ли?

– Не рано! – сверкнул глазами казак. – Давно иссох весь, как Авраамку свою увидел. И она по мне… Так как же, атамане?

– Ты не у меня, – Иван развел руками, – у отца святого совета спрашивай… А, отче? Что скажешь?

– Что же, дело благое, – осанисто прогудел священник. – Но несвоевременное! Ты, Кольша, глазищами-то не сверкай, сам смекай – в поход идем дальний, опасный… Когда тут за свадьбу-то?

– Так это… на обратном пути!

– Угу… – отец Амвросий задумчиво почесал бороду. – Значит, ты о помолвке просишь?

Кормщик обрадованно улыбнулся:

– Ну да, о ней! Кольцо у меня есть – перстень богатый из града Сибирского, на всем круге готов невесте вручить!

– Э, не-ет, – погрозил пальцем отче. – На всем круге не надо. Зачем остальных смущать – и казаков, и девок? И те и другие завидовать зачнут с неизбежностью, и из зависти той много чего вырасти может. Тем более если вы так, на глазах у всех… я бы даже молвил – с вызовом.

– Но, святый отче… Я же… Она ж…

– Понимаем мы все, – Еремеев погладил шрам и задумался. – Ну, задал ты нам, Кольша, задачу. И так нехорошо, и эдак плохо выходит…

– Дак как же быть-то?

– Погоди… дай подумать. Да не маячь ты уже, сядь! Возьми вон сбитню. Морошковый лист – он от всякой хвори полезен… Только не от любовной, х-хе. Отче святый, – атаман повернул голову к священнику. – Вот ты скажи, о помолвке-то обязательно открыто объявлять? Всем?

– Ну-у, – отец Амвросий озадаченно прищурился. – Вообще-то так и положено, на то она и помолвка.

– Но у нас то случай особый… походный. Магометане вон в походах и вино пьют, и сало кушают, хотя в мирной-то жизни Аллах им это все запрещает.

– А ты откель про магометан-то знаешь? – ухмыльнулся святой отец.

Иван хмыкнул:

– Забыл? У меня же строгановский старшой приказчик, татарин Ясмак Терибеевич, в друзьях!

– Так он же крещеный! – резко возразил отче. – И не Ясмак, а Василий, в крещенье-то.

– Крещеный, не крещеный, а о магометанах много рассказывал.

– Он, Василий-то Терибеевич, вообще много чего знает.

– Это да-а! Мужчина умный… Ой! – вдруг опомнился атаман. – Чего мы о нем-то? Нам же с Кольшей нужно решать… Так вот, что я говорю-то – ничего, если мы о помолвке тайно объявим?

– Тайно?

Отец Амвросий и сам был ничуть не глупее строгановского старшого приказчика, прекрасно понял все, о чем сказал, а больше, о чем не сказал атаман, понятно все было – называется – и на елку влезть, и зад не оцарапать. И, видимо, нужно было на это пойти… пусть хоть так…

– Думаю, Господь против не будет. По любви ведь у вас, а, Кольша?

– Конечно, по любви, святый отче!

– Ладно, зови свою невесту… Но, смотрите у меня, чтоб до свадьбы не прелюбодействовали – ни-ни!

Ах, каким счастьем светились глаза рыженькой Авраамы! Как все торжественно было, пусть и кулуарно, в шатре. Священник торжественно прочел молитвы, причастил… а затем Кольша Огнев благоговейно надел на пальчик своей суженой золотой татарский перстень с непонятными письменами и зеленым светящимся камнем.

– Ну, вот, дети мои, – закончив, отец Амвросий обвел взглядом помолвленных. – Теперь вы друг с дружкой обетом связаны. Пусть чувства ваши испытанье вынесут, а уж потом, на обратном пути, Бог даст – дойдет и до сватов.

Священник повернул голову:

– Так я не понял, ты согласен ли в сваты, Иван свет