Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход - Андрей Анатольевич Посняков

что Карасев не так уж и глуп, как всегда казался. Ишь ты – сообразил. Хотя соображенья тут особого-то не надо, и дураку ясно – вдвоем идола не добыть. А тогда следовало дать напарнику какую-то цель, чтоб меньше о пути дальнем задумывался… кое-что рассказать, частью раздумий своих поделиться.

– Эх, бачка, – татарин тряхнул белобрысой челкой. – И не нужен нам тот идол, ага!

– Как это не нужен? – тут же возмутился напарник. – А зачем же тогда мы туда пойдем?

– За славой, – Шафиров даже и бровью не повел, а еще и повторил важно и значительно: – За славой, за богатством и честью!

Услышав такие слова, Дрозд недоверчиво расхохотался:

– Кто же нам это все даст?

– Великий хан, – пожал плечами татарин. – Местный правитель. Хозяин золотого идола. Что ты моргаешь-то, бачка? Или думаешь, идол златой там сам по себе стоит, без правителя, без зоркой и неподкупной стражи?

– Не-а, – хмыкнув, Карасев озадаченно взъерошил затылок. – Ежели бы без стражи, так давно его умыкнули, идол-то!

– То-то и оно, бачка! – вскинулся Исфак. – Я всегда говорил, что ты умный человек. Вот и сейчас – добре все понимаешь. К этому-то хану, несомненно, из какого-то знатного, враждебного Кучуму, рода, мы с тобою и явимся! Да не просто так, а с важной вестью – о воровских казаках предупредим, все об Ивашки Еремеева шайке расскажем! Сколько их, и зачем они сюда явилися. Придет Ивашка-то – а тут его уж и ждут! Разобьют наголову, девок в полон возьмут… может, нам еще их и пожалуют… за верную службу!

– Да, – согласно кивнул Дрозд. – За верную-то службу хан не токмо девками одарит, но еще и златом. Коли уж оно там во множестве. Ежели мы про Ивашку все расскажем… да увидят, что не соврали… да! Токмо это…

Карасев немного помялся и вдруг выдал такое, отчего ушлый спутник его снова впал в некое недоумение – опять выходило, что Дрозд-то не круглый дурак.

– Токмо это… нам бы с тобой дворянами сказаться надоть. Еще лучше – детьми боярскими.

– Вай, молодец, бачка! – Исфак одобрительно затряс головой. – Вай, молодец. Не детьми боярскими – боярами назовемся!

– Боярские-то роды здешний царь, верно, знает, – снова показал сметливость Дрозд. – Как бы нам не опростоволоситься, скажут еще – самозванцы. Не! Думаю, дети боярские – в самый раз. Не простые мужики чтоб. Говорят, есть такое правило, что в чужих землях тако же положенье людям пришлым дают, что и у них дома было.

– Да, – охотно подтвердил татарин. – Такое правило есть. И в Ливонской земле оно действует, и в Литве.

– Главное нам с тобой хорошенько уговориться, придумать – где у нас землишки были, да куда потом делися.

– Придумаем, бачка! Путь-то, чай, длинный.

– Господи, – упав на колени, Карасев истово перекрестился на высокую елку. – Лишь бы с погодою повезло, лишь бы сладилось. Не то заметет пурга… тут все оба и сгибнем.

– Не заметет, – шмыгнул носом Шафиров. – Вона, все теплей и теплей. Ну, что? Будем рыбу есть, бачка?!

Перекусив, беглецы, замыслившие для всех, оставшихся в остроге, казаков злое дело, отправились дальше. Так и шли вдоль реки, били наскоро сделанной острогою рыбу, ночевали в ельниках да мечтали о злате.

– Так часто бывает, когда к другим государям бояре або дети боярские отъезжают, – рассуждал по пути Шафиров. – Наши мнози – в Литву, а литовские – к нам.

Вокруг тянулись густые, почти непроходимые, леса – лиственницы, кедры, угрюмые – с соснами – ели, однако, чем дальше на север, тем чаще стали встречаться осины, березы, и даже дубы со светлыми солнечными липами.

В воздухе явно пахло весной, хотя вот-вот должно было наступить Рождество Христово: набухали на ветвях почки, в кустах весело щебетали птицы, а в почти полностью очистившейся ото льда реке играла на плесах рыба.

– А те-то, дурни, зимовать собрались! – радуясь неожиданному теплу, смеялись приятели. – Ничо, пущай себе позимуют.

Так и шли, никого по пути не встречая, было очень похоже, что здесь, в глухой сибирской тайге, не ступала еще нога человека… ну, разве что какой-нибудь самоед или вогулич забегал поохотиться. Зато зверья было – с избытком! Олени, лоси, куницы с белками, встречались и рыси, и волки.

– Дай-то бог, не напали бы, – всерьез опасался Дрозд. – Надо бы как-то по очереди спать, что ли.

Татарин в ответ отмахивался:

– Да им тут и без нас полно пищи! Бурундуки, вон, с барсуками, из нор вылезли – жарковато им, бедолагам, не спится.

– Вот-вот! – тут же встрепенулся Карасев. – На медведя-шатуна бы не нарваться.

Тут уж Исфак не нашел, что и сказать – и впрямь, по такой оттепели медведей в берлогах подмачивало, вот звери и вылезали наружу – голодные, мокрые, злые. Повстречаешь невзначай такого в лесу – не убежишь, не спрячешься: медведь добычу издалека чует, бегает быстро и по деревьям ловко лазит.

Не пустое было опасение – но тут уж как Бог даст. Потому-то беглецы так обрадовались, когда обнаружили на излучине лодку. Обычная остяцкая однодревка с низенькими бортами, легонькая долбленка – и ту приняли как благодать Божью! Едва в пляс не пошли, еще бы – в лодке-то по реке плыть, это не пешком по чащобе шататься, тем более – вниз по течению, можно сказать – с ветерком.

Вылив набравшуюся воду, приятели вытащили лодку на берег, разложили костер, просмолили да выстругали засапожными ножами весла из подходящих коряг. Переночевав, с утра и уселись, оттолкнулись веслами от низкого берега, поплыли, подгоняемые течением и попутным ветром.

– Ой, и славно же! – оборачиваясь, довольно закричал Дрозд. – Теперь мы быстро до здешнего царя доберемся!

Продвигались и в самом деле быстро, делая за день с полсотни, а то и поболее верст. Растительность по берегам постепенно становилась все гуще, деревья – пышнее и выше, вот уже и зазеленела листва!

– Нет, ты глянь только! – Сняв от жары шапку, Карасев с удивлением качал головой. – Вот это чудо! И, главное – никакой медведь не страшен.

Так и плыли бы, коли б…

Коли бы не завернули в одну тихую заводь – набить острогой рыбки, коей река в этом месте просто кишмя кишела. Даже с лодки хорошо было видно, как носилась в воде серебристая рыбья мелочь. А вот проплыла какая-то большая рыба – сазан или лещ, за ней юркая щука…

Шафиров поднял острогу:

– Есть, есть рыба-то! Сейчас… словим… Вот хоть этого сома… Смотри, какой огромный! Сейчас я его – в глаз. Оп!

Сказал и ударил…

И тут же, словно в кошмарном сне, взвилась из воды