Если босс – дикарь. Правила выживания - Ирина Чарова

разлетаясь вокруг смутно похожим запахом духов, смутно схожими интонациями в голосе…

Все смутно.

И все – совсем не то....

В такси я окончательно расклеиваюсь.

А когда в сумке несколько раз вибрирует телефон, уже даже не пытаюсь узнать, что там.

Всё равно ничего важного…

Но, когда машина оставляет меня у отеля, взглядом я опять неосознанно ищу окна его номера.

И неожиданно натыкаюсь на два ярких квадрата…

В них горит свет!

Чувствуя, как начинает барабанить в висках кровь, силой заставляю себя стоять на месте.

Пытаясь успокоиться, отсчитываю нужный этаж, уговаривая себя заранее не радоваться…

Но все верно.

Этаж совпадает.

Снова упрямо отсчитываю…

Верно!

И я уже бегу ко входу в отель на своих жутко неудобных шпильках. Влетев внутрь, стягиваю их с себя, хватаю в руки и лечу к лифту.

Так быстрее…

Вся запыхавшаяся, несколько раз врезаюсь на поворотах в гостей, кричу по пути «извините!» и, наконец, встаю у его номера…

Не успев перевести дыхание, осторожно стучусь в дверь.

Трижды…

А собственное сердце, вторя моему стуку, бьется уже где-то в горле.

Мне страшно…

Страшно потому, что я поняла, что на самом деле к нему чувствую.

Страшно, что он не захочет меня со мной говорить.

И что на мои чувства теперь не будет ответа…

Когда дверь легонько открывается, я, как последняя трусиха, не заглядываю в проем.

Прижимаясь спиной к дереву, лишь просовываю внутрь мизинчик, согнутый крючком.

А сама – крепко зажмуриваю глаза, чтобы не разреветься.

Но все-таки всхлипываю, когда там, за дверью, мой мизинчик крепко жмут.

Очень горячим пальцем…

Глава 38

Вихрем залетаю в проем и налетаю на своего босса.

Прижимаюсь к его груди головой, крепко жмусь всем телом, радуясь, что он вот тут вот.

Рядышком.

И сердце сладко щемит в груди.

Потому что моё…

Точно!

Пусть упертое, пусть нахальное, но зато – такое теплое, надежное и моё.

– Я так по вам скучала, босс! Так переживала… – всхлипываю, сдавая себя во всеми потрохами – Простите, что я на вас накричала.. Я не хотела такое говорить!

А босс будто зависает.

Каменеет…

А потом – оттаивая, аккуратно поводит по моим волосам ладонью.

Но следом – зачем-то пытается меня от себя отцепить.

Я не даюсь.

Вместо этого – крепко впиваюсь в его свитер пальцами.

– Никогда больше так не делайте! – продолжаю бурчать в его грудь. – Никогда, понятно? Даже если мы с вами опять поругаемся! Даже если смертельно поругаемся ! Не пропадайте вот так из моей жизни…

– Понял.

Слышу, что он начинает улыбаться.

А потом – склонившись, будто накрывает меня собой, опираясь подбородком о мою голову.

– Мелочь моя – говорит неожиданно ласково. – Да куда ж ты от меня денешься ? Я с тебя еще проценты сдеру. Позже. А сейчас -давай-ка…Брысь. Я боюсь тебя заразить.

И снова, как котенка, меня от себя оттаскивает.

На этот раз, я не сопротивляюсь.

Отстранившись, смотрю на своего босса в упор, пока до меня доходит смысл его слов.

Глаза у него лихорадочно блестят. Волосы растрёпаны. Сам закутан в толстый, черный свитер, хотя в номере очень жарко.

Ну конечно…

– Заболел… – вслух констатирую. – Так вы в больнице были? – спрашиваю тихонько. – Да, босс?

– В больнице, чудо – слабо улыбается, щелкая меня пальцем по носу.

А я краснею от стыда.

Потому что меня рядом с ним не было.

– Да как же…

– Я сначала весь день в номере пролежал. Ждал, когда само пройдет. А оно к вечеру как поперло! И таблетками не сбивается. Ну я сел и поехал в больницу. А лекарь меня на всю ночь в отделении задержал. Ерунду какую-то в вены капал.

– Вы что, поехали на машине в таком состоянии? – ахаю я.

И сама его к постели разворачиваю.

Выглядит он и впрямь очень болезненно.

– Стрелецкая, ну а че делать-то было…

– А телефон?

– Телефон в машине забыл. А сегодня выхожу из больницы – ни машины, блядь, ни телефона! Припарковался не в том месте. Эвакуатор все утащил. Представляешь, да, Ирочка? Я, больной, был вынужден с этим разбираться.

Представляю.

И от того, что меня с ним рядом не было, у меня прямо сердце не на месте…

Но ничего.

Зато сейчас я все компенсирую!

– Так. Давайте в постель – шмыгнув носом, взбиваю ему подушку. – Я вас сейчас быстренько вылечу.

– Ира!

– Никуда не уйду! Даже не спорьте! Давайте, ложитесь…Быстро!

А босс особо и не спорит.

Так… Бурчит для приличия что-то себе под нос.

Но, опустившись на постель, всё-таки не сводит с меня взгляда, полного обожания.

Будто у меня над головой нимб, а с потолка на мою фигуру падает поток божественного света.

– Рассказывайте. Чем вы лечитесь? – серьезно перехожу к делу.

– Знаешь, Ирочка, чем придется – с тяжким вздохом отвечают мне, закутываясь в одеяло.

И глаза отводят.

А на столе у постели я вижу полный набор лекарств – жаропонижающее, отхаркивающее, витаминки.

Но кто-то явно нарывается на заботу.

Улыбаюсь…

И это тот узурпатор, который держит в страхе весь коллектив?

– Горло у вас болит? – спрашиваю, снова напуская на себя деловой вид.

– Не то слово…

– Прополоскать надо! – решаю я.

– А еще у меня уши только что стрелять начали – басисто жалуется этот медведь, прямо-таки с надеждой заглядывая мне в глаза.

– Ой…Ужас.

– Ага. И, знаешь, Ирочка, чувство такое, будто там палят из гранатомета…

– Бедный – искренне сетую я. – Это самое ужасное.

– Благодарю за сочувствие.

– Мы их закапаем!

– Как прикажете…Я, признаться честно, сейчас готов на любое насилие с вашей стороны.

– А давайте-ка я вам и мёда принесу! У меня как раз на такой случай есть. Хотите? И бабулино малиновое варенье. Чай пить будем.

– Ну если только бабулино. Буду очень признателен – скромно отзывается мой босс.

Весь просто образчик смирения и печали.

– Температуру давно мерили?

– Давно…

– А где градусник?

Но босс, явно страдающий помимо простуды еще и критическим уровнем воспаления хитрости, снова отводит взгляд.

– Потерял.

Врет.

По лицу вижу!

– Но у вас ведь, Ирочка, есть губы, а у меня, на такой случай, как раз предусмотрен лоб! – и с трагичным видом слегка вытягивается мне на встречу головой. – Приступайте!

Ну всё…

Кажется, больной окончательно смирился со своим положением, понял, что я все равно никуда не уйду и решил настрадаться на славу.

Хитрый плут.

Но я и не против.

Лишь улыбаюсь, наблюдая за его театральным трагизмом и, вспоминая рассказ Евгении Михайловны, чуть поддаюсь вперед, нежно касаясь губами