Сирийский марафон. В тени летучей мыши - Григорий Григорьевич Федорец

еще устроят фотосессию в походных условиях, эстеты, мать их. – Полковник нервно дернул щекой.

Фосфоресцирующие стрелки на циферблате показывали три часа пятьдесят семь минут. Майор, опустив руку, настучал пальцами по капоту короткую дробь.

– Ровно в четыре часа. Киев бомбили, нам объявили, что началась война, – тихо пропел Носорог, не отрываясь от окуляров бинокля.

– И что ты мечтаешь узреть в такой темени? – хмыкнул Кайда. – Жди еще пару минут. Фейерверк на всю округу гарантирую.

– Ночером атаковать чего решили? Для разнообразия или глубокая стратегия, нам, сирым, непонятная? – Капитан положил бинокль на каменный бруствер эскарпа, где укрылся один из «Уранов».

– Гольный практицизм, не более. Басурмане штурма высоты ждут. Когда? Правильно, утречком. Сейчас, соответственно, изволят отдыхать. Зашкерились по норам и прочим пещерам. А тут «Солнцепек». От действия реактивных снарядов в термобарическом снаряжении максимальный эффект. Взрыв плюс скачок давления и тут же резкое падение на сто шестьдесят миллиметров, – бубнил Александр, будто лектор в сельском клубе.

– Короче, кто не спрятался, я не виноват, – подытожил Носорог. – Опаньки, началось светопреставление.

Рассвет заползал на все еще дымящийся холм, ставшим черным из серо-песчаного.

– Командир, а чего сразу после налета огнеметов не пошли на штурм? Опять практицизм? – Носорог уныло жевал очередную галету, запивая ее горячим чаем из термоса.

– А куда торопиться? В небе два беспилотника, «Форпост» и «Орион». С их камер высота как на ладошке, а датчиков у БПЛА что у собаки блох. Не спрячешься. Пусть боевики очухаются, подтянут резервы, займут позиции. Тогда и ударят. Лучше их здесь, в кучке перемолоть, чем по пустыне гоняться, как за сайгаками. – Майор, поднявшись с раскладного стульчика, от души потянулся.

Три «Змея Горыныча» обогнули подножие высоты 835 и, выехав в долину, развернулись в боевой порядок у подошвы 939-й. За данной высотой начиналось ровное плато до самой Пальмиры.

Как и днем раньше, взревели реактивные двигатели, и заряды понеслись вперед. Загрохотали, сливаясь в очередь, взрывы. Две колонны бронетехники двинулись от 800-й и 853-й высот.

– Командир, что-то сегодня все делается медленно. Броня ползает, как тараканы беременные. В таком темпе дело пойдет – пожгут их к едрене фене. – Носорог через бойницу в бруствере наблюдал за лежащей внизу долиной.

– Торопиться не надо, – ответил майор на манер товарища Саахова из «Кавказской пленницы». – Шаблон в бою – вещь чреватая.

Первая пачка авиабомб свалилась из облаков неожиданно. Бомбардировщики работали с большой высоты, а удары УР–77 заглушили звук приближающихся самолетов. Вся высота от подножия до вершины покрылась гейзерами разрывов. Вторая серия еще неслась к земле, как взвыли установки «Торнадо», выпустив полтора десятка ракет.

Две роты Т–55 катили в трех колоннах, охватывая 939-ю справа, отрезая возможность отступления к Пальмире. Четверка ударных вертолетов, накручивая карусель, заходила на высоту. Неуправляемые ракеты неслись вниз, оставляя дымный след в небе. С 853-й было хорошо видно, как остатки боевиков, бросив вооружение и загрузившись на транспорт, отдельными машинами улепетывают в пустыню.

Эскадрилью Ми–35, израсходовавшую боекомплект, сменили два звена Ми–28Н.

– Мясорубка. Никогда такого не видел. В Южной Осетии было не так, совсем не так… – Кайда опустил бинокль.

– Опаньки, картина вторая, «Грачи» прилетели. Отштурмуют по самые не хочу, даже закапывать не придется. Не тот басмач пошел, ой не тот. – Носорог в притворном расстройстве покачал головой.

– Никогда не презирайте вашего неприятеля, каков бы он ни был, и хорошо узнавайте его оружие, его образ действий и умение сражаться. Знай, в чем его сила и в чем слабость. – Майор серьезно посмотрел на офицера. – Будто для нас дедушка Суворов сказал. Мотай на ус, капитан!

– Виноват, командир, намотал по самые гланды, – Носорог улыбнулся, – но, согласись, приятно видеть работу профессионалов.

– Согласен. – Александр хлопнул ладонью по булыжнику на бруствере. – Тема закрыта.

Глава 10

На безымянной высоте

Избитая снарядами и ракетами, в черно-рыжей копоти, макушка высоты 939 из окна «Тайфуна» хорошо просматривалась. Бронеавтомобиль еще вчера поднялся по серпантину узкой дороги и сейчас стоял на небольшой площадке, очищенной от камней погрузчиком. Трактор вовсю трудился на самой вершине. Сирийцы укрепляли разрушенные позиции, готовя барбет для гаубичной батареи.

Чубаров, опустив жалюзи на окне, вернулся в кресло.

– Продолжим. Завтра начинается зачистка старой части города. По нашим данным, боевики покинули Пальмиру. На северо-западе зафиксирована некая концентрация. Две БМП–1, одно безоткатное и пара ротных минометов. Живой силы не более ста человек. Сирийцы в первую очередь блокируют этот сектор. Для сохранения исторической части решено авиацию не применять, разве что Ми–28, и то при крайней необходимости.

Кайда, разгладив лежащую на раскладном столике карту, переглянулся с сидящим рядом Смоляком.

– Товарищ полковник, разрешите?

Чубаров кивнул.

– Я так понимаю, «Ураны» применять будем?

– И «Ураны», и «Терминаторы», и «объект 148». Поддержим сирийцев броней и огнем. Но Т–14 в штурме не участвует, отработает точечно, проверит эффективность новых боеприпасов.

– Наша группа и морпехи действуют непосредственно в поле?

– Точно так, майор. Задача прежняя – обеспечить безопасность «изделий».

В долине в мягкой тишине рассвета часто затрещало, словно ватага пацанов, играя, пронеслась сквозь сухой валежник. Нервно застучал крупнокалиберный пулемет и, поперхнувшись взрывом, умолк. И началось.

Неслись бешеными осами трассеры автоматных и пулеметных очередей, психовала, часто бахая, танковая пушка. Осветительные ракеты, дырявя вязкую мглу, злобно шипели, не добравшись до облаков. Тявкал пустынной лисицей тяжелый миномет, выкидывая очередную мину.

Рация заверещала, когда Кайда застегивал бронежилет.

– На связи! – Он придавил кнопку приема на тангенте.

– Майор, здесь Смоляк. Боевое охранение докладывает: духи атакуют сирийцев с трех сторон. Пытаются окружить высоту. Больше тысячи голов. Несколько танков и бронемашин. Применяют ПТРК и баллонометы.

– Без паники, морпех, принято. Всех в ружье. Разверни свои минометы, пригодятся. «Ураны–9» и Т–14 к бою! Конец связи!

Александр, переведя рацию в режим ожидания, повернулся к сидящему напротив Шопену. Они втроем, включая Чупа-Чупса, на ночь разместились в «Тигре».

– Радист, связь с Чубаровым, срочно. Он должен быть на «восемьсот пятьдесят третьей».

Шопен кивнул и засуетился вокруг своей аппаратуры.

– Чупа-Чупс, найди мне корректировщика, Александра. Он должен быть неподалеку. Вечером с Носорогом его видел. Мухой!

– Пять сек, командир. – Морозов пробкой выскочил из салона.

Майор перещелкнул тумблер настройки радиостанции на другую волну:

– «Рассвет» вызывает «Заслон-четыре», «Рассвет» вызывает «Заслон-четыре»…

Гаубичная батарея отозвалась только через минуту:

– «Заслон-четыре» на связи!

– Капитан, батарею к бою. Бармалеи обходят высоту «девять три девять» с двух сторон. Поставь заградительный!

– «Рассвет», принято. Давай координаты. Сейчас работать не могу. Видимость нулевая! – Спокойный голос Ахметова твердо звучал в динамике.

– Будут координаты, готовься! Роджер, – Кайда перевел передатчик на волну морпехов: – «Заслон-три», «Заслон-три»! Вызывает «Рассвет».