Голодные Игры глазами Пита Мелларка - Mary Hutcherson

class="p1">Иду к палатке, чтобы собрать свои пожитки. Их настолько мало, что у меня уходит на это меньше минуты. С собой надо взять только рюкзак, в который я засовываю спальный мешок. Мало ли, вдруг пригодится. Поспать не удалось, поэтому пью воду, съедаю несколько кусков вяленого мяса и иду к костру.

Почти все уже сидят там. Главная тема разговора — мертвые трибуты. Они спорят, кто кого убил. Лидером убийств оказывается Катон. Неудивительно. На одну жертву он опережает Мирту. Все остальные убили одного-двух трибутов. Но это только начало.

— Пит, а ты убил кого-нибудь? — спрашивает Катон. Я в ответ нервно усмехаюсь и покачиваю головой.

— Ну, ничего, сегодня вся ночь впереди! Поверь, мы найдем тебе жертву, — он сует мне в руки новое копье. Я сглатываю, но стараюсь не показать волнения. А ведь и правда, если кто-то попадется нам сегодня ночью, мне придется убить его, чтобы доказать свои серьезные намерения. Остается надеяться, что все разбежались достаточно далеко…

— А когда мы займемся этим парнем из одиннадцатого? — спрашивает Мирта.

— Я бы не стал торопиться, — мямлит Катон.

— Неужели мой бесстрашный Катон боится кого-то? — тоненьким голоском задевает его Диадема.

— Я не боюсь его!

— И почему же мы не можем его убить?

— Потому что он прячется в полях! Ты бы пошла туда? Там трава выше моих плеч. И он забрал мой меч! Самый лучший меч из тех, какие там были!

— Ладно, ладно… не кипятись. Потом, значит потом.

— Когда мы уже пойдем? — влезает Марвел.

— Если все помнят наш план, идем сейчас. Пит идет первым, чтобы показать нам дорогу.

— Но вы же понимаете, что я не знаю ее точного местоположения?

— Как это не знаешь? — у Катона от злости сжимаются челюсти.

— Мы разминулись у Рога. Я видел, куда она убежала, но конкретного места не знаю. Предлагаю отправиться в этом направлении и поискать следы.

— Он опять врет! — кричит Марвел. — И у тебя нет мозгов, если ты веришь в эту ерунду!

— Она и правда убежала одна, — говорит Мирта. — Я же говорила, что кинула в нее ножом и видела, что она побежала в лес.

— Видишь? — Катон самодовольно улыбается, — он не врет.

— Пусть так! Но что мешало им встретиться где-то в лесу и обсудить план? — не унимается Марвел.

— И что ты предлагаешь? — влезает Диадема.

— Что я предлагаю? — Марвел злобно улыбается мне. — Предлагаю прикончить его сейчас. Все равно мы найдем девчонку и без него.

Я сглатываю. Чертов Марвел. Что я сделал ему такое, что он стал меня ненавидеть?

— Да мы не найдем ее сами! — стонет Мирта, — мы же заблудимся в лесу! И ты сам знаешь, что никто из нас там долго не проживет!

— И ты собираешься использовать его как карту?

— Я собираюсь выжать из него всю информацию, а потом убить. Доволен? — уже вопит Катон. — Такая у нас была договоренность: безопасность в обмен на информацию.

— Если он не убьет тебя раньше…

— Слушай, — Катон подходит к нему очень близко и снижает голос, — если вдруг тебя что-то не устраивает — проваливай! Только не удивляйся, если тебе в спину полетит копье. Так сказать, мой прощальный подарок, — он нахально улыбается и смотрит Марвелу в глаза. — Понял?

— Значит, женишок тебе стал тебе полезней меня? — он хватает меня за плечо и толкает в сторону Катона. Не знаю, почему это делаю, но я пихаю его в ответ.

— Тебе что, жить надоело? — рычит Марвел.

— Не смей меня трогать! — уверенно отвечаю я.

И он не церемонится, а просто бьет мне кулаком в челюсть. Она больно хрустит, и я отлетаю назад. Марвел довольно улыбается, но никак не ожидает, что я ударю в ответ. Мой кулак приходится ему четко в нос. Все вокруг ахают. Из носа у Марвела начинает течь тоненькая струйка крови, он стирает ее рукавом и накидывается на меня. Мы заваливается на землю. Он протягивает руку, чтобы схватить меня за горло, но я выкручиваю его руку и ударяю еще раз. Это не успокаивает, а наоборот еще больше злит моего противника. Он толкает меня в плечи, и я падаю на землю, а он запрыгивает сверху и дважды со всей силы бьет мне по лицу. Сплевываю кровь.

— Я убью тебя! Без чьей-то помощи! — орет Марвел как последний псих.

В ответ ударяю его своей головой. Он падает назад, и у меня появляется возможность встать.

Все лицо жутко болит, и я даже, возможно, вывернул ногу. Во рту стоит неприятный привкус крови, сплевываю еще раз, но новая порция набирается мгновенно. Марвел продолжает лежать на земле, схватившись за переносицу.

— Совсем неплохо, женишок, — Катон одаривает меня одной из своих улыбочек.

— Еще сегодня утром я бы поставила на Марвела, но теперь я ставлю на тебя, — Диадема тоже улыбается мне и пожимает плечами.

— Может, мы уже пойдем, пока кому-то опять не приспичило меня избить? — недовольно спрашиваю я. Почему они не разнимали нас? Так еще и рассуждали, кто победит!

— Показывай дорогу, — отвечает Мирта.

Линда помогает Марвелу встать и дает ему воды. Он тоже сплевывает кровь и бросает на меня ненавистный взгляд. Надо быть поаккуратней с ним. Не удивлюсь, если в его голове уже зреет план, как прирезать меня ночью. Пару раз обхожу кромку леса, нахожу свой ориентир в виде дерева и огромного валуна, и показываю профи дорогу в противоположном направлении. Заверяю, что последний раз видел ее там. Мирта не может ничего вспомнить, поэтому все верят мне на слово.

— Раз ты все равно не знаешь точного места — иди последним, — командует Катон. Он раздает всем по маленькому ножу, и приказывает Полу следить за припасами. Мальчишка послушно кивает, хотя очевидно, что при любом раскладе, с нами бы он не пошел.

Марвел идет предпоследним, сразу передо мной, но на время он, видимо, решает забыть нашу вражду. Сейчас он как хищник на охоте, и ничего не должно ему мешать.

Все внимательно вглядываются в лежащие камни и в кучи листьев, думая, что Китнисс может быть там. И только я, когда все их взгляды отведены от меня, внимательно изучаю деревья.

Пушка за это время еще не стреляла, а это значит, что все оставшиеся трибуты живы. Шестеро из этих выживших — профи (ну или в одной банде с профи), еще есть Китнисс и тот парень из одиннадцатого, который убежал в поля. А это значит, что три трибута сейчас прячутся неизвестно где.

Мы идем еще час, а, может, и больше. Становится совсем ничего не видно в этой