Последний негодник - Лоретта Чейз

Нужно, чтобы все получилось как надо, и Хелена единственная, кто могла за этим приглядеть. Только ее единственную можно было уговорить, и уговоры предстояли долгие. Значит, Лидии не стоило терять время.

Несколько минут спустя она покинула мадам и поспешила уйти.

Выйдя из здания, она замедлила шаг. Хотя за несколько улиц отсюда ее ждал наемный экипаж, она не могла позволить себе нестись сломя голову.

Хотя полусвету было слишком рано выступить в полную силу, ночные обитатели уже начали собираться. Поспешный уход мог накликать преследование со стороны пьяных денди. Лидия принудила себя как бы случайно прогуливаться по площади.

Потом ступила под галерею и свернула с рынка на Джеймс-стрит. Высокая фигура вышла из тени галереи с противоположной стороны и повернула в том же направлении.

Потребовался лишь один взгляд, чтобы определить эту личность, и ровно две секунды, чтобы решить отправиться в противоположную сторону.

Притворившись, что увидела кого-то знакомого на базарной площади, Лидия устремилась в том направлении.

Глава 7

Герцог Эйнсвуд уже собирался отказаться от идеи прочесать Ковент-Гарден в поисках своей добычи. Даже если Горгона Гренвилл гуляла одна, как заявил Пурвис, это не означало, что существует хоть один единственный шанс поймать ее в ловушку. Спешить некуда, напомнил себе Вир. Он мог бы выждать время и выбрать самый благоприятный момент для урока, который намеревался преподать ей. А тем временем непохоже было, что он страдал от недостатков способов развлечь себя.

Встреча с ней днем отнюдь не породила в нем нетерпение. И вовсе он не скучал по ее надоедливому раздражавшему его обществу. Или по ее высокомерному тону. Или по ее невыносимо прекрасному лицу. Или по этому телу, явно сотворенному самим дьяволом, соблазнительному, с длинными ногами…

Мысль повисла незаконченной, он остановился на полушаге, как оглушенный, когда из темноты рынка вышла девица, покачивая бедрами. Вокруг ее стройных икр завертывались подолы юбок. Когда она повернула с Джеймс-стрит к Ковент-Гарден – очевидно шпионя за кем-то, кто привлек ее внимание – ночной ветерок поднял ее разрисованную как радуга шаль, открыв такой вид на щедро округлую грудь, от которого только слюнки текли.

Какое-то мгновение все, что мог Вир, это только ошеломленно таращиться и изумляться, как это он успел так набраться, что и сам не заметил. Впрочем, у него не было времени сегодня напиться, и зрение его пребывало в исправном состоянии.

Сие означало, что девица, прогуливавшаяся по Ковент-Гарден в середине ночи, была не кем иным, как сама «Леди Грендель» во плоти.

Он мгновенно пустился в погоню в восточную сторону рынка, лавируя между слоняющимися кучками мужчин и женщин. Вир видел, как она медленно шла, потом остановилась на проходе к кофейне Карпентера. Затем тюрбан исчез из виду.

Решив, что, должно быть, она вошла в проход, он уже поворачивал туда же, когда ему посчастливилось бросить взгляд налево.

Перед цветочницей-хромоножкой, сидевшей на перевернутой вверх дном гнилой корзине, склонилась притворщица-цыганка, держа девушку за руку и изучая ладонь.

Вир подобрался ближе. Поглощенные разговором женщины не заметили его приближения.

– Светит мне дороженька вся вкривь и вкось, верно ведь? – услышал он голосок цветочницы. – Вроде меня самой. Вся скособоченная да скрюченная. Слышала я, в Шотландии проживает врач, который мог бы помочь мне, да очень уж это далёко, а дорога стоит ох каких денег. Да и все эти модные доктора тоже ведь берут дорого, верно? Прошлым вечером какой-то джентльмен сказал, что даст мне гинею, коли пойду с ним в комнату на рынке. Я сказала ему «нет», а потом, задним числом, уж подумала, может, я сглупила? Он вечером, сказал, снова придет. Не хотела бы я, чтоб он пришел, потому как куда легче быть хорошей, когда никто тебе не предлагает денег, чтобы сбить с пути истинного. А гинея – это все ж очень много.

Виру не хотелось даже думать, что за трусливый мерзавец пытается соблазнять беззащитных калек. Так или иначе, на то не было времени. У него была только секунда на разработку своей тактики.

Тут в его голове вспыхнуло видение: изображавшая его особу в «Голубой Сове» Мастерица Мелодрамы, притворявшаяся пьяной.

– Только гинею? – воскликнул он презрительным тоном. – Да для такой красотки?

Два восхитительных испуганных личика – одно размалеванное, другое нет – воззрились на него.

Нетвердой походкой он приблизился.

– Да ради Бога, я даю… – он вытащил кошелек, -…двадцать всего лишь за честь смотреть на тебя, маленький цветочек. Вот.

Он наклонился и неуклюже сунул кошелек в руки цветочнице.

– А теперь дай-ка мне твой букетик. Жалкие творения природы совсем сконфужены, разве ты не понимаешь? Рядом с тобой они выглядят сорной травой. Неудивительно, что никто их не покупает.

Мисс «Королева Цыган» Гренвилл выпрямилась, пока маленькая цветочница все еще жалась к своей прохудившейся корзине, судорожно прижимая кошелек к животу и таращась на него во все глаза.

– Ступай-ка лучше домой, – посоветовал Вир девушке, – пока кто-нибудь, проходя мимо, не избавил бы тебя от барыша.

С преувеличенной заботой вусмерть пьяного он помог ей подняться и подал костыль. Пока мисс «Полуголая Размалеванная Шлюха» Гренвилл помогала сбитой с толку девушке прятать кошелек в одежду, он добавил:

– Пойди завтра в больницу к мистеру Хэю. Он очень хороший врач. – Потом сообщил цветочнице адрес и выудил визитку из жилетного кармана. – Отдашь это ему, и скажи, что я ручаюсь за тебя.

Мгновением позже, после произнесенных заикающимся голоском благодарностей, цветочница похромала прочь, а Вир смотрел ей вслед, пока она не завернула за юго-восточный угол рынка и не исчезла из виду.

Затем взгляд его сместился к своей добыче – или, вернее, к месту, где он последний раз ее видел, поскольку та уже улизнула.

После нескольких мгновений, когда он обыскивал безумным взглядом рынок, Вир различил пестрый тюрбан, покачивавшийся среди беспорядочных кучек праздно шатающегося народа. Тюрбан держал курс на север.

Он нагнал ее у Рассел-стрит. Преградив ей путь, он извлек пучок сложенных как попало букетиков из-под мышки, куда по рассеянности сунул их, и подал ей.

– «Прекрасное прекрасной», – процитировал он «Гамлета».

Пожав плечами, она взяла помятые цветы.

– «Прощайте», – произнесла она и пошла прочь.

– Вы неправильно поняли, – сказал он, идя следом. – Это только начало.

– Так там было, – пояснила она. – Реплика кончается на слове «Прощайте». Затем королева Гертруда разбрасывает цветы.