Последний негодник - Лоретта Чейз

– Трент заставил его, как же, – ворчала себе под нос Лидия, шагая по холлу в свой кабинет. – Да целый полк солдат со штыками наизготовку не смог бы заставить этого твердолобого хама даже просто пересечь улицу, если бы он не захотел.

Войдя в кабинет, она бросила шляпу на стол. Затем подошла к полкам и достала «Дебретт», ежегодный справочник дворянства.

Первый ключ она нашла быстро. Затем обратилась к коллекции "Ежегодной хроники" за последние четверть века. Вытащила на свет издание 1827 года и нашла «Приложение к «Кроникл». Под заголовком «Кончины, май» она обнаружила эпитафию.

«В своем поместье Лонглендз, Бердфордшир, – прочла она, – в возрасте девяти лет достопочтенный Роберт Эдуард Мэллори, шестой герцог Эйнсвуд». И далее следовали четыре колонки необычно длинного даже для такой знати уведомления о смерти ребенка. Впрочем, история оказалась действительно трогательная, и можно было рассчитывать, что «Хроника» сосредоточится на ней, как и на других ежегодных любопытных и трагичных случаях.

Достаточно побывал на похоронах, упомянул тогда Эйнсвуд.

Так и было, как обнаружила Лидия. Обращаясь от одного источника сведений к другому, она насчитала более дюжины похорон за последние десять лет, а ведь это были только близкие родственники.

Если бы Эйнсвуд был черствым искателем наслаждений, каким его считали, беспрестанный парад смертей его бы не тронул.

Пошевелил бы пальцем черствый искатель наслаждений ради кучки нищеброда, попавших в беду, трудился бы наравне с рабочим людом с немалым для себя риском покалечиться?

Она бы этому не поверила, не увидь своими глазами. Эйнсвуд прервался лишь тогда, когда удостоверился, что спасать больше некого, и пошел прочь, изнуренный, грязный и вспотевший. И остановился лишь затем, чтобы сунуть кошелек в руки убитой горем девушки.

Глаза Лидии защипало, и на страницу, которую она читала, плюхнулась слеза.

– Не будь глупой нюней, – заворчала она на себя. Ворчание не возымело ощутимого результата.

Хотя минутой позже шум, напоминавший громоподобное приближение стада слонов, рассеял все симптомы этой так называемой глупости. Громоподобная поступь принадлежала Сьюзен. Она и Тамсин вернулись с прогулки.

Лидия поспешно вытерла глаза и села прямо.

В следующее мгновение Сьюзен ворвалась в комнату, попыталась добраться до ладони Лидии и в ответ на строгое «Лежать» взамен обслюнявила хозяйке юбки.

– Кажется, кто-то в хорошем настроении, – обратилась Лидия к Тамсин. – Что случилось? Она нашла толстого сочного малыша и закусила им? От нее пахнет не хуже, чем обычно, из чего я заключаю, что она не успела покататься по каким-нибудь экскрементам.

– Она была чудовищно непослушной девочкой, – поделилась Тамсин, развязывая ленты шляпки. – На Сохо-сквер мы встретили сэра Бертрама Трента, и она показала себя во всей красе. Лишь завидев его, она понеслась как пуля или точнее как пушечное ядро и опрокинула его навзничь на землю. Потом она стояла над ним и облизывала его лицо, сюртук и обнюхивала… ну, я даже не стану говорить, где. И совсем не прислушивалась к моим увещеваниям. К счастью сэр Бертрам добродушно все снес. Когда он наконец-то отогнал ее и встал, я попыталась извиниться, но он прервал мои попытки. «Просто шалунья, – сказал он, – и не рассчитывает своей силы». А затем Сьюзен…

– Гав! – с готовностью откликнулась на свое имя мастифиха.

– Ей пришлось показать все свои трюки, – продолжила Тамсин. – Она подала лапу. Потом вцепилась в палку, когда он играл с ней в «кто кого перетянет». Она отлично притворялась мертвой, переворачивалась на спину вверх животом, чтобы ее почесали… о, вы можете представить.

Сьюзен подсунула большую голову под ладонь хозяйки и задушевно и преданно на нее поглядывала.

– Сьюзен, ты загадка, – произнесла Лидия, лаская собаку. – Последний раз, когда ты его видела, тебе он не понравился.

– Возможно, она почувствовала, что он творил добрые деяния сегодня пополудни.

Лидия подняла голову и встретилась взглядом с девушкой.

– Трент рассказал тебе о том, что случилось? А ему довелось объяснить, что он делал на Сохо-сквер, а не в Эйнсвуд Хаузе, поправляясь после своих геракловых подвигов?

– Когда он увидел вас, то в его мозги заявился Карл Второй, так он сказал мне. Король обеспокоил его настолько, что он вышел из кареты, не доехав несколько улиц, и прошелся пешком до площади, чтобы взглянуть на статую.

На Сохо-сквер на прискорбно заброшенном клочке растительности стояла потрескавшаяся статуя Карла II.

После своей первой случайной встречи с Трентом Тамсин уже докладывала Лидии, что тот связывает Лидию с монархом эпохи Реставрации. Для Лидии это не имело смысла, да она его и не искала. Она была осведомлена, что шурин лорда Дейна не славился особой сообразительностью.

– Кстати о геркулесовых подвигах, – произнесла Тамсин, – я полагаю, вы испытали потрясение на Эксетер-стрит. Вы думаете, герцог Эйнсвуд меняется, или это было мимолетное помутнение рассудка?

Прежде, чем Лидия смогла ответить, в дверях появилась Милли:

– Мистер Пурвис здесь, мисс. У него для вас послание. Говорит, что срочное.

Этим же вечером в девять часов Лидия вошла в небольшую сплошь задрапированную комнату на Ковент-Гарден Пьяцца. Впустившая ее девушка быстро шмыгнула в противоположную занавешенную дверь. Мгновением позже вошла вызвавшая Лидию женщина.

Она была почти такой же высокой, как Лидия, но более широкой в кости. Голову ее венчал большой тюрбан. Лицо под ним щедро размалевано. Несмотря на краску и тусклый свет, Лидия различила на этом лице явные признаки изумления.

– Любопытный выбор костюма, – произнесла мадам Ифрита.

– Лучшее, что я смогла найти на скорую руку, – пояснила Лидия.

Пожилая женщина жестом пригласила Лидию присесть на стул за маленький столик около занавешенной двери.

Мадам Ифрита была гадалкой и одной из самых надежных осведомительниц Лидии. Обычно женщины назначали встречи в разумном отдалении от Лондона, потому что мадам быстро осталась бы не у дел, заподозри ее клиенты, что она делится кое-какими их секретами с журналисткой.

Поскольку был необходим маскарад, а времени переодеваться в мужской костюм не оставалось, Лидия отправилась с Тамсин в лавку подержанных вещей на Грик-стрит. Там они в спешке подобрали сомнительного вида «цыганский» костюм, который сейчас и был на Лидии.

По мнению Лидии сие одеяние пристало скорее шлюхе, чем цыганке. Хотя на ней было надето полдюжины нижних юбок разнообразных расцветок, она с трудом чувствовала себя прилично одетой. Поскольку никто из предыдущих владелиц не был похож на амазонку, подобно ей, подолы порядочно не доставали до лодыжек, выставляя их на обозрение каждого праздного гуляки в Лондоне. Но времени на то, чтобы как-то исправить положение, у Лидии не нашлось.