Грета и потерянная армия - Хлоя Джейкобс

о его существовании. — Она наклонилась ближе. — Мы некоторое время встречались в начале семестра. Это было отчайнейшее время в моей жизни, — с гримасой призналась она.

Грета засмеялась.

— Не волнуйся. За последние несколько лет я совершала такие ошибки, которые могли бы посрамить и плохого парня.

Выражение лица подруги стало серьезным.

— Ты расскажешь мне о них? Я хочу знать, что с тобой случилось.

Грета замолчала. Как бы ей ни нравилась Даниэлла, одно дело — желать, чтобы ее родители знали правду, и совсем другое — думать о том, чтобы рассказать об этом кому-нибудь еще. Не говоря уже о том, что говорить о Милене так, как будто все это в прошлом, было похоже на предательство Айзека и всех тех, кого она оставила там страдать от гнева Аграмона.

Она пожала плечами.

— Возможно, в другой раз, хорошо?

Даниэлла быстро кивнула и посмотрела вниз на свой почти доеденный йогурт.

— Да, конечно. Конечно.

Затем прозвенел первый звонок, и они обе взяли свои подносы. Грета собралась с силами, чтобы пережить послеобеденное время, и к тому времени, когда подошло окончание последнего урока, она отчаянно сбежала.

Прежде чем взошло солнце, Грета проснулась с неистовой головной болью, в ее сознании ярко проявились образы горящих лесов, кричащих гоблинов и хохочущего демона.

Она встала, оделась и спустилась вниз. Мать еще не приготовила завтрак, поэтому она достала яйца и начала разбивать их в миску.

Через несколько минут позади нее раздались шаги.

— О, позволь мне это сделать, — сказала мать.

Грета помахала ей лопаткой и жестом пригласила сесть.

— Я сделаю, — сказала она, вытаскивая тосты из пакета и помещая их в тостер.

Тут же на кухню вошел отец.

— Тебе ведь нравится перчённые яйца, не так ли? — спросила она через плечо.

— Да, спасибо.

Он сел за кухонный стол. Когда Грета обернулась, они держались за руки и улыбались. Ее сердце согрелось при виде этого. С тех пор, как она вернулась, родители выглядели напряженными и встревоженными.

Спустя несколько минут она поставила еду на стол. Ее мать довольно деликатно подхватила кусочек вилкой, как будто боялась, что вкус будет отвратительным. Ее отец же с энтузиазмом принялся уплетать еду, затем показал ей большой палец вверх.

— Где ты научилась готовить? — спросил он.

В Милене было не так много еды, но она научилась максимально использовать то, что было доступно. Взбивать яйца и ставить тосты в тостер было чуть ли не изысканностью.

— Я вообще-то не готовлю, — сказала она, пожав плечами. — Но справляюсь, когда это необходимо.

— Это очень дипломатичный ответ. — Он усмехнулся с набитым ртом. — В одном предложении ты признала, что не лишена навыков, но предупредила нас, что не стоит просить тебя перенять эту задачу на постоянной основе.

Она рассмеялась, усаживаясь вместе с ними перед своей тарелкой.

— О, значит, так это прозвучало?

Светлое мгновение задержалось, пока они ели.

— Ну и как дела в школе? — спросила ее мать.

Она простонала.

— Хорошо, думаю.

Даже сейчас, в конце третьей недели, ей все еще не нравился школьный распорядок, но не только из-за утомительных занятий. По правде говоря, все, что касается человеческого мира: родители, школа, друзья, безопасность, стало теперь именно тем, от чего она отказалась бы — на этот раз намеренно — чтобы вернуться в суровую реальность Милены.

После завтрака мама предложила отвезти ее в школу, по дороге к стоматологу Дрю, но Грета отказалась от поездки. Она пошла в одиночестве, надеясь, что Айзек найдет способ прийти и встретиться с ней, но когда она добралась до места и не увидела его, то вошла внутрь разочарованная.

Сегодня была пятница, поэтому ее первым уроком была биология. Она села с Тедом, который выглядел немного зеленоватым, когда смотрел на мертвую лягушку с развёрнутой кожей, обнажившей внутренности.

— Тебя не противно? — спросил он.

Она пожала плечами.

— Я видела вещи и похуже.

Он усмехнулся.

— Думаю, все говорят правду. Ты действительно хулиганка.

Она поморщилась.

— Люди все еще говорят обо мне?

Она надеялась, что все утихнет гораздо раньше, чем казалось, но других пикантных скандалов, которые могли бы отвлечь внимание от сбежавшей из дома девушки, еще не было.

— Только если под «разговором» ты имеешь в виду, что ты и твои странно выглядящие иностранные друзья были темой каждого перешёптывания в каждом помещении школы с тех пор, как вы сюда приехали.

Девушка простонала. Она так привыкла к возможности исчезать в толпе, и от этого всеобщего внимания у нее рука так и чесалась от желания ощутить знакомый вес меча. Наверное, хорошо, что она оставила его спрятанным в пещере в лесу.

И все же в том, что не нужно было прятаться, были свои преимущества. Несмотря на свою сварливость и резкость, она завела друзей. Даниэлла не сдавалась, пока Грета не согласилась приехать на прошлые выходные, чтобы «потусоваться», и у нее также были постоянные встречи в компьютерной лаборатории с Тедом, где он помогал ей проводить исследования межпространственных порталов — и, похоже, он знал, что это не было для какого-то проекта, который ей поручили наверстать по упущенной работе, но пока об этом не говорил.

— То, что ты на прошлой неделе поставила Крейга Андерсона на место, не помогло, и с тех пор он постоянно ругает тебя, прям как плакса, — сказал он, — если бы я только был там, чтобы посмотреть на это.

— Я должна была проигнорировать его, — призналась она, вздрогнув. Но он напомнил ей угрюмого гнома. Отступление показало бы слабость, и они охотились на слабых, потому что это было легче, чем сражаться с кем-то наравне.

— Ты мне не кажешься человеком, который терпит всякое дерьмо от кого-либо, — сказал он. Наклонившись ближе, он переместился и позволил своей руке коснуться ее руки на столе. — Я должен признать, что это делает тебя довольно неотразимой.

Ее подбородок вздернулся, а рот приоткрылся от шока. Он усмехнулся ей, но руку не убрал. В