Последний полёт "Баклана" - Сергей Калашников

Окончательно всё встало на свои места, когда на стене рядом с неприметной дверью, не имеющей перед собой даже скромного крылечка, оказалась прямоугольная табличка: "Институт кристаллографии Академии Наук". Вот, оказывается, почему на поездку сюда было не только дано мгновенное согласие, и даже одобрение, а ещё и был проявлен совершенно неподдельный энтузиазм.

А, может быть дело в том, что последнее время они просто мало разговаривают? Хотя, а когда они разговаривали много? Им не так много нужно слов, чтобы понять друг друга, вот и сложились спокойные отношения без щебета, без всхлипов. Ровные и радостные. И даже с сюрпризами. Хм. Как ни крути, эта неожиданность значительно лучше, скажем, какой-нибудь другой. Белокурой или черноволосой.

— Я подожду тебя в кафе, — она махнула рукой в сторону недалёкой вывески.

— Хорошо, — и дверь за ним закрылась.

Традиционное мороженное с любимым клубничным вареньем подняло ей настроение.

О встрече с нужным человеком Вир договорился на послезавтра. Сидя в кафе и уплетая недоступное на Емле лакомство, Раомина мысленно наслаждалась представляя себе проблемы, которые испытал её любимый в этом учреждении. Заявился парень из провинции в столичный институт и ему тут чего-то нужно. Ни имени, ни звания, ни протекции. Просто вошёл в дверь. И представьте себе — о чём-то с кем-то договорился. А она в кафе развлеклась так, что небу стало жарко. Ну, вот захотелось ей позабавиться.

К ней за столик подсела незнакомая женщина. Пила кофе, строчила ручкой на пластинке ввода текста в память карманного процессора, иногда что-то подсматривала в информационной сетке. Потом, видимо, закончила и, надо же, опознала в ней космолётчика. Говорит — жесты характерные. Акцентировано точные движения. И принялась расспрашивать о рейсах, о грузах, об экипаже и капитане. Сразу ясно — журналист ищет материал. То есть ведёт прощупывание наугад в расчёте набрести на нечто стоящее.

Вот тут потеха и началась. Рассказала про себя чистую правду. Что капитан корабля живёт с ней как с женщиной, причём домогается очень настойчиво. Что в пилотском кресле — их дочь, что сама она работает расчетчиком в то время, как автоматика корабля занимается детскими играми. То есть ни слова формальной лжи, зато подумать можно чёрт те что. Потом увидела на улице мужа и откланялась. И естественно, с интересом стала дожидаться утреннего информационного выпуска, предвкушая удовольствие от коварно приготовленной для журналистов утки.

Разочарование наступило раньше. Уже вечером все средства массовой информации оповестили, что императрица после длительного затворничества наконец-то в столице, где, подобно легендарному правителю древности расхаживает, одевшись неприметно, дабы лично наблюдать, как поживают её подданные. Судя по всему, Её Величество довольны, поскольку изволят шутить.

Облом. И конец свободе. Теперь без специального макияжа из гостиничного номера не выйти, потому что её довольную физиономию рядом с тремя пустыми вазочками из-под мороженного демонстрируют практически непрерывно.

Печальным финалом короткого приступа игривости оказалось то, что теперь она вынуждена наслаждаться прогулками на свежем воздухе и ожиданием мужа из его ежедневных поездок в институт. Ведь словно на работу устроился. Туда утром, обратно вечером. Раомина бродит между полей, перелесков, лужаек. С интересом рассматривает дома местных обитателей и чувствует себя странно. Красота и размеренность жизни дальнего пригорода, где прошло её детство, где потом она не раз бывала, наполняют душу покоем. Тут люди идут неторопливым шагом и раскланиваются при встрече. Все знают её как местную уроженку Анну Смит, заехавшую погостить к родителям — тоже давнишним здешним жителям.

В этих разбросанных между полей и перелесков домиках дедушки и бабушки, по большей части пенсионеры, балуют и строжат внуков. А их родители по большей части живут в городе, где ищут удачи или добиваются успеха, который, чаще всего выражается в универсальном эквиваленте — деньгах. И завершается этот период в их жизни, обычно, закономерно. Пенсия и возвращение сюда. Потом уже их выросшие дети привозят внуков погостить. Надолго. Жизнь идёт по вековому кругу. А суета города остаётся в стороне. Тут — островок стабильности.

Да, это тоже социальный эксперимент, начатый ещё прадедом. Пригороды столицы неприкосновенны для акул бизнеса. Мелкие торговцы, маленькие мастерские, крошечные школы. Получить разрешение на постройку чего-либо здесь почти немыслимо. Даже радиальные дороги проложены под землёй давным-давно, и устраивать новые никому не позволено. Вот так. Хотите жить активно — занимайтесь этим не мешая покою населения.

Хотя идея этого социума и не её, но она честно разоряла любые предприятия, пытавшиеся разными путями в обход запретов и законов распространить на эту местность своё влияние. Эксперимент подтвердил гипотезу пра-пра-деда. Социум стабилен, если защитить его от дестабилизирующих воздействий, и налаживает с окружением все необходимые взаимодействия за счёт деятельности собственных членов. Результат, ясное дело, тривиальный, зато подтверждённый экспериментально.

Не то, чтобы совсем уж тихое болото. Выгоняют продавца, нагрубившего покупателю — неделя пересудов. Или покупатель оскорбил продавца — на месяц переживаний, сочувствия или даже скандалы. Открылась книжная лавка, и тут же начинается дискуссия о пристройке, чтобы удлинить стеллажи. Потом покупатели возвращают прочитанные книги, поскольку они ведь не запись на кристалле, их надо куда-то ставить. А выбросить — рука не поднимается. Через некоторое время лавочка становится библиотекой. Платной или бесплатной — как получится.

Мир обывателей неторопливо решает свои крошеные вопросы и находит, очень интересные, тоже частные решения. За несколько десятилетий разные опыты над социумами проведены в десятках мест по различным сценариям. И, надо же, везде люди приспособились к условиям, в которые поставила их невидимая рука кого-нибудь из членов императорской фамилии, проверяющего какое-то новое озарение.

Одного рабства на Лангусте, казалось бы, достаточно, чтобы всё рухнуло, а вот и нет. Общество процветает. Рабы сыты и всегда заняты, рабовладельцы или быстро сходят в могилу от обжорства и излишеств, или непрерывно придумывают, чем бы занять рабов. А также — как прокормить, во что одеть и масса других проблем, связанных с содержанием кучи народа.

Приехали Жан и Жанна с детьми. Старшего Рамидона знакомит с окрестностями, соседскими ребятишками и тонкостями общения с Робиком. Значит, вечером мужчины обязательно дождутся Вира, чтобы отметить встречу. Это ведь только у себя на Емле емляне не пьют хмельного, а когда выбираются на другие планеты, табу снимается. Так что надо купить резервную бутылочку бренди. Конечно "Роро". И сварить протрезвительного компота. Нет, лучше похмельного, а то выпивки на них не напасёшься. Обязательно пошлют Робика в лавку за добавкой, оторвав его от розетки в неурочный час.

Сегодня Вир возвращается из института с двойственным чувством. С одной стороны выдавил он из этих старых тараканов от официальной академической науки то, что хотел и добился понимания в области, где из-за недоговорок сочинителей толстых умных книг никак не мог разобраться. С другой стороны стало окончательно ясно — он много лет сосал пустышку. Не получится у него собрать атомы в кристалл, более плотный, чем раньше.

И теперь возникла дилемма. То ли заниматься теорией, пытаясь найти более совершенный её вариант. То есть — разработать новую. То ли спокойно переключиться на прикладные вопросы, которых тьма. Во втором варианте привлекает то, что созданное им оборудование позволяет многое, о чём раньше и помыслить было страшно. А от первого отпугивает возможность никакой теории не создать. У него в этом направлении и мысли-то пока не сформировались. Так, где-то на краю сознания мелькает проблеск догадки.

Дети уложены, мужчины с бутылкой подходят ко второй стадии опьянения, а Раомина бдит, чтобы закуска на тарелках не иссякла и употреблялась обильно. Это, кстати, правильная закуска. Ну, если события невозможно избежать, то следует придать ему верную направленность. А языки уже развязались, даже у папеньки.

— Так, насколько я понял, империей управляет автоматика, — делится "открытием" Вир. Язык у него пока не заплетается, но до этого уже недалеко.

— Ты и прав, и не прав, — отец разливает по крошечным стопочкам ароматный напиток. — Автоматика не принимает решений, а выполняет рутинную работу по реализации полученных команд.

— Непонятно. Все документы распорядительного характера формируются, грубо говоря, в электронных мозгах. Я имею ввиду не форму, а содержание. То есть, распечатывая воспринятую диктовку, они корректируют стиль, обеспечивают верную компоновку документа, пунктуацию и орфографию, и в результате получается иной раз не совсем та мысль, которую вкладывал в неё автор, — вот за это, наверное, она и любит этого парня так долго. Всё-то он примечает.