Грех и чувствительность - Сюзанна Энок

– Я пришел сюда не драться с вами. Я здесь только для того, чтобы обсудить кое-что с герцогом Мельбурном.

– Тогда ты не должен угрожать леди Элинор, как не должен был пытаться переехать меня сегодня днем.

Элинор оторвала взгляд от Кобб-Хардинга, чтобы уставиться на Деверилла.

– Он что?

– Оторвал рукав от моего проклятого сюртука. Так что более неотложный вопрос для тебя, Стивен, должен быть не тот, хочешь ли ты поговорить с Мельбурном, а хочешь ли ты встретиться со мной на рассвете где-нибудь в уединенном месте.

Заносчивое, самоуверенное выражение на лице Кобб-Хардинга слегка изменилось.

– У вас нет никаких доказательств.

– Мне не нужны доказательства. Я был свидетелем произошедшего, оба раза. У меня хорошее зрение, и к тому же очень долгая память. А сейчас повернись и покинь этот дом, или выбирай место для нашей завтрашней встречи. Пистолеты я уже выбрал.

– Это…

Маркиз придвинулся ближе.

– Если ты немедленно не уберешься, то я не остановлюсь только на том, чтобы опозорить тебя или вызвать скандал. Я убью тебя, Кобб-Хардинг. Но оставляю выбор за тобой.

Стивен сжал губы, бросил гневный взгляд на Элинор, а затем, натянуто кивнув Девериллу, развернулся кругом и зашагал к выходу из бального зала. Элинор смотрела ему вслед, выдохнув воздух, который, казалось, целую вечность находился в ее груди.

– О, Господи.

– Мои извинения, – проговорил Деверилл, оборачиваясь, чтобы взять ее руку и поднести к губам. – Я не хотел встревать, но Кобб-Хардинг, кажется, пробуждает худшее во мне. – Он выгнул бровь. – Или это лучшее во мне?

– Не нужно извинений, – ответила девушка, забирая руку назад, но только после того, как поняла, что он уже ощутил, как дрожат ее пальцы. – Благодарю тебя.

– Это не только ради вас, леди Элинор. Он испортил мой сюртук. А мне это сюртук нравился больше, чем большинство людей. – Маркиз предложил ей свою руку, склонив при этом голову. – Ты закусила губу. Оближи ее до того, как кто-нибудь увидит кровь.

Она даже не осознавала, что сделала это. Элинор облизала губу, ощутив соленую влагу.

– Я не ожидала увидеть его здесь.

– И я не ожидал. Этот тип – трус в самом худшем смысле этого слова.

– А ты угрожал убить его.

– Я знал, что он не останется. Он пытался скрыть свое лицо сегодня днем, когда попытался переехать меня, и он не стал приближаться к тебе перед твоими братьями. Он все еще выискивает, каким способом лучше получить то, чего хочет. Надеюсь, я дал ему возможность обдумать и третий выход из положения.

– Именно это ты и сделал, – Нелл сделала еще один вдох, расправив плечи. – Как много ты услышал?

– Я слышал, как он угрожал тебе. Этого было достаточно.

У Элинор появилось странное желание улыбнуться, несмотря на испорченный вечер.

– Он заявил, что хочет жениться на мне, и что пойдет к Мельбурну, чтобы разоблачить мой опрометчивый поступок, если я не соглашусь на это.

Валентин кивнул, когда они подошли к столу с закусками.

– Я не удивлен. Пунш?

Она с благодарностью приняла стакан.

– Хотела бы я, чтобы он был покрепче… Нет, не хочу. О чем только я говорю?

– Есть разница между ромом и ромом, приправленным лауданумом; хотя леди Фирайон упадет в обморок, если увидит, как кто-то прикладывается к бутылке в ее доме. – С легкой улыбкой он вытащил из кармана фляжку и сделал глоток.

Элинор не смогла удержаться, и оглянулась кругом в поисках хозяйки дома, ярой сторонницы трезвенности.

– Валентин! – воскликнула она, – убери это немедленно!

– Только если ты пообещаешь улыбаться.

– Это так благородно с твоей стороны. И весьма заботливо.

– В самом деле? – ответил маркиз, прикасаясь к ней взглядом. – Кажется, ты пробуждаешь во мне очень странные чувства.

О, ей так нравилось смотреть на него, пытаясь разгадать, о чем он думает. Маркиз удивлял ее на каждом шагу.

– Возможно, мы помогаем друг другу, – предположила девушка.

Валентин понизил голос.

– Если бы у тебя было хоть малейшее представление о том, насколько плохим я хочу быть для тебя, Элинор, то ты с криками сбежала бы от меня.

Господи Боже. Жар разлился у нее под кожей.

– Расскажи мне, насколько плохим ты хочешь быть, – дрожащим голосом попросила она.

Маркиз снова взял ее руку, медленно подняв ее пальцы к своим губам.

– Очень плохим.

– Ты думаешь, что сможешь соблазнить меня? – Пока она произносила эти слова, ей пришло в голову, что он уже наполовину сделал это.

Его пальцы обвились вокруг ее пальцев, глаза спрятались за темными ресницами.

– Да, – прошептал он, – я могу. Но я не сделаю этого. – Валентин резко выпустил ее руку и даже сделал шаг назад. – Думаю, что иногда есть серьезное основание придерживаться правил.

Нелл ощутила себя так, словно ее столкнули в сугроб.

– Это несправедливо.

– Значит, я должен повалить тебя на этот стол и задрать твои юбки? Это определенно будет приключение, но я не думаю, что оно принесет тебе большую пользу.

– Звучит так, словно именно ты сейчас отступаешь, – упорствовала девушка, задетая тем, что он мог всего лишь… играть с ней. – Это так?

– Так и есть.

– Значит, я должна рассказать Мельбурну о Кобб-Хардинге? Он убьет меня. А затем отправит домой в Мельбурн-парк и пришлет какой-нибудь… ходячий пень, чтобы я вышла за него замуж. Но я буду следовать всем твоим глупым правилам.

– Это – не мои правила. Это просто правила, – Валентин убрал на место свою фляжку и воспользовался случаем, чтобы узнать, где находятся ее братья. Все трое, несомненно, заметили беседу своей сестры с Кобб-Хардингом, но маркиз не думал, что у них возникла мысль о том, насколько недружелюбной эта беседа была. Никакое соглашение не удержало бы Мельбурна от того, чтобы броситься на спасение члена своей семьи, если бы тот почувствовал, что что-то неладно.

Самому себе он мог признаться, что его первая мысль при виде Кобб-Хардинга была вовсе не об испорченной одежде. Он подумал об Элинор, стоящей лицом к лицу с человеком, который одурманил и напал на нее. Который выбрал такой момент для разговора с ней, когда рядом не было союзников.

Очевидно, что она была встревожена, но в то же время она стояла перед ним прямо, с поднятым вверх подбородком, а ее глаза с вызовом смотрели на негодяя. Какой бы свободы или приключений она не искала, Элинор была до мозга костей Гриффин.

– Злись на меня, если ты этого хочешь, – сказал маркиз самым мягким тоном, каким смог, – но не жди, что я буду извиняться за что-то. Я потратил очень много времени и сил на то, чтобы стать тем, кем являюсь. И я не собираюсь меняться ни для кого. – У Валентина не было намерения признавать, что с недавних пор мысль о том, кем он является, начала отнимать некоторое количество его ценного времени, которое было предназначено для выпивки, игры в карты и сна.