Жнецы ветра - Алексей Пехов

– Вот так, собака! – Лапы вернувшегося Юми были в грязи, а шерстка намокла от влаги.

Весь вид вейи выражал, что никакой опасности нет. Он махнул, уточнив для меня направление, и поспешил обратно к лагерю. Сушиться и присутствовать при священнодействии – готовке пищи.

Я посмотрел на высокие синеватые облака. Они неслись по небу, точно перепуганный табун лошадей. Погода за день менялась по пять раз. Солнце – пасмурно, пасмурно – солнце. Лес становился то ярко-коралловым, с золотыми полосами, то серо-синим, мрачным и неуютным.

Тиф вышла мне навстречу и понимающе улыбнулась:

– Беспокоился?

– Не то чтобы очень. Чем ты занималась?

– А маленький шпион разве не сообщил тебе? Ах да! Тремя словами это не так просто сделать. Я пыталась поговорить с Аленари. Безрезультатно. Митифа тоже молчит. Мне начинает казаться, что они сговорились.

– Какая им выгода молчать?

– Из-за моей способности. Я могу определить, где они в этот момент находятся.

– И как точно? – Мой голос звучал ровно, я не стал показывать, что эта новость меня удивила.

– Не слишком, – помялась она. – Ошибка может составлять до сотни лиг.

Я разочарованно присвистнул.

– Согласись, это лучше, чем ничего.

– Зачем им прятаться? – спросил я.

– Возможно, что-то задумали и не хотят посвящать меня. Пока молчат, найти их можно только случайно. Хотя я удивлюсь, если им удалось спеться.

– Ты не думаешь, что Тальки посетили твои подруги?

– Возможно. – Тиф извлекла из кармана платок и вытерла руки. – За исключением того, о чем я говорила. Ни Серая мышка, ни Звезднорожденная не станут пользоваться дорогой через мир демонов без крайней нужды.

– На мой взгляд, для того чтобы завалить Проказу, можно и рискнуть.

– Я бы не стала, – небрежно ответила она.

– Не суди всех по себе.

Она рассмеялась, поймала мой недоуменный взгляд и пояснила:

– Подумать только! Человек, который младше на несколько веков, пытается меня учить! Впрочем, смешно не это. Постоянно удивляюсь, как я до сих пор не убила тебя. Целое лето только об этом и мечтала, а теперь – все равно.

– Такое бывает, – серьезно сказал я, хоть и не поверил, что ей безразлично.

– Ты надумал насчет Радужной долины? Пора принимать решение. И мне, и Целителю соваться туда опасно.

– До Долины еще три дня. Шен может и передумать. Я поговорю с Роной.

– Она – Ходящая. Мы враги. С ней не о чем говорить. Девочка будет рада продать нас этим недалеким дурам из Башни.

– Тогда зачем ты помогаешь ее лечить?

Проклятая спрятала руки в карманах куртки:

– Сумасшедшая, не способная контролировать Дар, – лишняя угроза. Проще вернуть ей разум, чем все время держать наготове «искру». Ответишь на вопрос?

– Смотря на какой.

Она остановилась и посмотрела прямо мне в глаза:

– Твоя женщина. Лаэн. Она была очень сильным самородком. Необычайно сильным. И безумно талантливым. Но ее должны были учить. Иначе она не могла бы мне сопротивляться.

– Не могла тебя победить, хочешь сказать?

– Говори, как хочешь. Так кто?

– Гинора.

Это имя заставило ее впасть в ступор.

– Ты шутишь? – Тиф наконец обрела способность говорить.

– Мать и Проказа поверили намного быстрее.

– Это невозможно! Рыжая погибла в болотах!

Пришлось пересказать ей то, что рассказывала мне Лаэн.

– Либо она тебе врала, либо сама мало что понимала, – наконец задумчиво произнесла Тиа.

Прежде, чем я успел узнать, в чем ложь, появился Гбабак.

– Там волноваться, – пояснил он.

– С нами все в порядке, – успокоил я. – Сейчас подойдем.

Блазг развернулся и не спеша побрел прочь.

– Не понимаю, о чем ты, – обернулся я к Тиф.

– Забудь. Я ошиблась.

– И все-таки. – Я стал настаивать, и она после долгой паузы ответила:

– Вначале все, что ты здесь говорил, показалось мне полной ерундой. Но… Несомненно, почерк Гиноры. Теперь я понимаю, что мне напоминала манера твоей жены плести заклинания. Рука Лисы! Стиль один, хоть исполнение немного и отличается от оригинала. Звезда Хары! Где только были раньше мои глаза?! Лаэн видела ее и общалась с нею. Но кое-что меня смущает. Гинора не умела обучать женщин! Все ее ученики были мужчинами. Ретар рассказывал, что любые попытки обучить девчонок у Рыжей заканчивались неудачно.

– Значит, последний раз ей повезло.

Проклятая лишь озадаченно дернула бровью.

– Любезничали? – поинтересовался Шен, когда мы вернулись.

– Вроде того, малыш. Вроде того.

Гбабак уже освежевал сайгурака, а Юми вместе с Роной разожгли костер.

– Через неделю осень перевалит за середину. – Целитель присел рядом со мной у фургона.

– Да. И тогда мы постучим зубами.

– Радужная долина под боком. Успеем.

– Ты уверен, что тебе туда надо?

– Я такой же упрямый, как ты, – он устало улыбнулся и взъерошил себе волосы. – Не волнуйся. Все будет в порядке. Рона…

– Рона еще не в себе, – понизив голос, сказал я ему. – И судить по ней обо всех Ходящих не стоит.

– Ты думаешь, она сразу бросится рассказывать им, что моя «искра» уже не так светла, как раньше? – тут же насупился Целитель.

– Я не готов поручиться ни за кого, кроме себя.

– Послушай! Она не такая…

– Охотно верю, малыш. Но если ты на миг отвлечешься от своей увлеченности и посмотришь на вещи здраво, то поймешь, что я прав. Можно быть в Долине, но не обязательно показываться в школе Ходящих.

– Иди в Бездну! – тут же окрысился он.

Я понимающе усмехнулся, достал из кармана четки и начал перебирать их. В просвете облаков появилось солнце, и благородная шпинель налилась кровью. Мы помолчали. Шен не выдержал первым:

– Лошадям нечего жрать. На сухой траве они долго не продержатся.

– Знаю.

Четки приятно стучали под пальцами, и я зажмурился. Трещал костер. Юми закричал про собаку, и тут же засмеялась Рона. А затем мне на лицо упала тень. Я неохотно приоткрыл глаза:

– Другого места не нашлось? – не слишком любезно спросил я у Проклятой.

– Забавная у тебя штука.

– Знакомая вещица? – Я протянул ей четки, ничем не выдав себя.

Тиа изучила их в моей протянутой руке, но не стала брать:

– Да. Благородная шпинель, зеленый шнурок с платиновой нитью… Они принадлежат Ходящим. Нашел в особняке?

– Видела тела?

– Да, – не стала скрывать она. – Раньше четки принадлежали Сорите. Нынешняя Мать умна, раз вспомнила о них. Это так называемый символ слова Матери.

– Никогда о таком не слышал, – подозрительно прищурившись, промурлыкал Шен, намекая, что Тиф лжет.

– Об этом предмете давно забыли. Насколько я знаю, со времен Войны Некромантов им никто не пользовался.

– В них есть какая-то сила? – поинтересовался я.