Отец подруги. Запретные желания - Лана Пиратова

произносит он. — Сегодня полежите, а завтра проведем обследование. Надеюсь, все хорошо.

— Я могу дочь увидеть?

— Николай Евгеньевич, — он кладет мне на плечо руку и говорит так, что понимаю, что спорить с ним бесполезно. — Давайте мы сначала с вами разберемся. Вас на ноги поставим. Потом вы обязательно увидитесь с дочерью. Ни вам, ни ей пока нельзя волноваться.

— Ясно, — хмуро отвечаю я и отворачиваюсь. — С ней все в порядке?

— Да.

Поднимаю на него взгляд и облегченно выдыхаю.

— Отдыхайте, — говорит он и легонько хлопает меня по плечу.

Выходит из палаты и я сразу же включаю телефон и набираю номер Влады. Пока слышу гудки, сердце словно замирает. Даже дыхание задерживаю.

Сейчас услышу ее голос.

Но пока слышу только гудки. Что за черт?!

Сбрасываю и набираю снова. И опять ответа нет.

Отошла? Спит?

Тогда быстро дрожащими пальцами набираю короткое сообщение:

«Птичка, это я. Почему не отвечаешь?»

Отправляю и гипнотизирую экран. Но сообщение не доставляется. Зависает между нами.

Да что, блять, происходит?!

Приподнимаюсь и нажимаю на кнопку вызова медсестры. А, когда она приходит в палату, прошу срочно позвать доктора.

Пока жду его, снова и снова набираю Владу.

Это не похоже на нее! Она должна ответить! Неужели она не беспокоилась обо мне? Обиделась? Но ответить-то должна!

— Что случилось, Николай Евгеньевич? — появляется доктор и внимательно смотрит на меня.

— Мне надо уйти, — говорю я и сажусь на кровати.

— Что значит «уйти»? Куда? — ошарашенно смотрит на меня.

И медсестра так же точно на меня уставилась и смотрит.

— Мне надо, — говорю я.

— Нельзя. Вы что?! — доктор подбегает и буквально толкает меня обратно на кровать. — Вы с ума сошли?! Вы не можете пока никуда идти!

— Да пусти ты! — толкаю его от себя. — Если мне надо, то я все равно уйду!

— Нельзя! Как вы не понимаете?! — говорит он, продолжая удерживать меня. — Ну, подождите еще немного! Вы понимаете, что вам может стать хуже и вы вообще надолго у нас останетесь?!

— Ты понимаешь, что мне надо с одним человеком увидеться? — смотрю ему в глаза. — Я не смогу тут спокойно лежать, пока ее не увижу! Понял ты?!

— Ее? — он вдруг улыбается. — А она сама уже пришла к вам! Я как раз шел сказать вам. К вам посетительница!

— Кто? — выпаливаю, не скрывая любопытства.

Птичка? Да ладно! Сюрприз решила мне сделать? Но кто ей сказал?!

— Леночка, пригласите посетительницу, — кивает доктор медсестре. — Она там, в коридоре ждет.

Я успокаиваюсь. В том смысле, что перестаю бороться с доктором. И он отходит от меня.

— Вот, так-то лучше, — улыбается. — Ну, не буду вам мешать!

И выходит вслед за медсестрой.

Я облизываю от волнения губы и впиваюсь взглядом в дверь.

Глава 46. Ник

— Николай, Господи! Наконец-то ты пришел в себя! — в комнату с таким восклицанием заходит Наташа и я не скрываю своего разочарования.

Тяжело выдыхаю и, зажмурившись, тру пальцами глаза.

— Николай, как ты? — она подходит и кладет мне на голову руку.

— Нормально. Ты у Лики была? — спрашиваю я.

— К ней пока не пускают, — вздыхает. — Но я практически весь день тут провожу. То у нее, то, вот, к тебе пришла. А тут такая радость!

И она бросается мне на шею.

— Ну, ладно, чего там, — глажу ее по спине, но не обнимаю.

— Николай! Столько всего навалилось! Просто ужасно! Я никак отойти не могу! Все время думаю, — опять вздыхает и садится на стул рядом с кроватью. — Спасибо тебе большое за Лику!

— Ну, она и моя дочь так-то, — ухмыляюсь.

Вообще, удивительно, но чувствую я себя гораздо лучше, чем в первое свое пробуждение. И я даже встаю.

— Николай! — смотрит на меня Наташа. — Доктор сказал пока…

— Сам разберусь, — отмахиваюсь и ступаю к окну.

Жадным взглядом смотрю на солнечное голубое небо, на снующие туда-сюда машины и на случайных прохожих.

Оказывается, какое это счастье — вот так просто жить! А ведь не ценишь, пока не лишишься!

— Что еще нового? — спрашиваю, не оборачиваясь к Наташе.

— Звонил твой приятель. Этот, как его, Рамиль, кажется.

Поворачиваю к ней голову.

— Сказал, что ему надо с тобой поговорить. Чтобы ты ему позвонил, как сможешь.

— Понял. Наташ, — говорю я, — я устал. Мне отдыхать надо. Иди.

— Конечно-конечно, отдыхай, — быстро кивает и встает.

Идет к двери, но останавливается.

— Николай, спасибо еще раз за Лику. За то, что согласился…

Киваю со слабой улыбкой. Она тоже чуть улыбается и уходит.

«Спасибо за то, что согласился»…

Ну, а как иначе?! Она же дочь моя! Единственная и очень любимая дочь!

Когда ей было три года и она тяжело заболела, мы с Наташей ночами не спали. Вот, в тот момент я и узнал, что у нас с Ликой одинаковая группа крови. Редкая.

Со временем это забылось, конечно. Лика больше так сильно и не болела. Росла живым и активным ребенком. Порой даже слишком активным.

Но без ее этих шалостей это была бы и не Лика.

После нашего разговора с Наташей возле постели дочери здесь, в клинике, словно что-то случилось. Лике стало хуже. Начался какой-то непонятный процесс, я так и не запомнил название, которое говорил нам доктор.

Потребовалось переливание крови. Я бы отдал любые деньги, чтобы найти нужную кровь, но доноров с таким фенотипом крови очень мало. А ждать было нельзя. Каждый час мог стать роковым для Лики.

И, конечно, я без раздумий согласился на то, чтобы у меня взяли кровь. Но ее требовалось гораздо больше. По всем правилам такой объем крови нельзя было брать за короткий промежуток времени у донора.

Был лишь один выход.

Под свою ответственность я подписал согласие на забор большего объема крови. Я же здоровый мужик! Не курю, не пил уже давно и вообще во мне здоровья на всех хватит!

Я не мог смотреть на то, как моя Лика медленно угасает. Не мог…

Врачи сделали все, что нужно. Но это все оказалось слишком тяжелым испытанием для моего организма. Как результат я получил острую кровопотерю.

Я не помню даже, когда потерял сознание. Просто в какой-то момент вырубился и очнулся только спустя неделю…

Оказывается, анемия повлекла за собой рефлекторный спазм сосудов. Потом — операция и восстановление.

Но главное, что с Ликой все в порядке. По словам доктора, и с ней, и со мной все в порядке и это никак не отразится на нашей дальнейшей жизни.

Все позади.

И, вот, я сижу на кровати и понимаю, что сейчас хочу