Отец подруги. Запретные желания - Лана Пиратова

в комнату. — Она забыла что-то.

— Николай не звонил тебе? — вдруг спрашивает Рамиль и не отходит от меня.

Стоит слишком близко. Мне некомфортно.

— Нет, — мотаю головой.

— Ну-ну, — почему-то хмыкает он и как будто сканером своим взглядом проходится по мне.

Но мне же не кажется! Он и правда словно осматривает меня!

Я даже невольно проверяю пуговицы на блузке — не расстегнуты ли. Нет, все на месте.

— Дорогой! Соскучился? — из комнаты выходит блондинка и с улыбкой идет к нам.

И сейчас я как никогда рада ее видеть. Потому что мне не нравится взгляд Рамиля. И то, что он так близко стоит ко мне, тоже не нравится.

— Долго тебя ждать? — рявкает он на девушку и отступает от меня. — Спускайся давай!

Сощурившись, бросает на меня еще один взгляд и уходит. Смотрю, как он быстро сбегает по лестнице вниз.

— Так, я все забрала свое, — тараторит блондинка. — Все! Живи спокойно теперь! Ой, побегу! А то Рам без меня уедет! Он может!

И она машет мне прямо как подружка.

Проводив непрошенных гостей, захлопываю дверь и понимаю, что меня трясет.

Слишком много информации. Взглядов, действий, слов. Слишком много. А я одна.

Я хочу к Нику. Пусть он успокоит меня. Скажет, что все это ложь.

Не верю.

Хватаю сумку и выбегаю из квартиры. Не буду ему звонить. Просто приеду. Потому что я хочу его увидеть. Мне нужен его взгляд.

Я себя теряю без него. Остро ощущаю, как с каждой минутой частички меня бесследно стираются.

На такси доезжаю до дома Ника.

Но там ведь жена? А если Лика тоже уже там?

Эти вопросы не дают мне покоя. Но я хотя бы просто увижу его. Услышу его голос.

Почему он пропал?

Прохожу через охрану и они впускают меня. Помнят.

Собираюсь позвонить в дверь, но она как будто приоткрыта. И точно. Толкаю ее и несмело заглядываю внутрь.

— Ник? — зову тихо.

Захожу. В доме свет выключен. Но не очень темно и я могу дойти до кабинета Ника, откуда виднеется полоска света. Он там.

Не могу скрыть радость, которую испытываю от осознания, что сейчас увижу его.

Приближаюсь к кабинету и замираю перед дверью, услышав голос бывшей жены Ника:

— Ты правда все с ней? Я так скучала! Все думала вернуться… к тебе…

И потом звуки поцелуев.

Сердце останавливается. Дышать не могу и приоткрываю рот, чтобы хоть глоток воздуха сделать.

— Никто тебе не заменит меня, любимый… — опять ее хихикающий голос.

Мужской неразборчивый хрип.

Ник.

Но я все равно решаюсь посмотреть. Хотя боль все острее и острее. Как ножом по самому сердцу.

Зажмуриваюсь, оглушаемая звуками поцелуев и хихикания и тихих стонов. Считаю до трех. Открываю глаза и аккуратно заглядываю в небольшую щель.

И сердце окончательно останавливается и камнем падает вниз. Не чувствую тела. А в голове словно молотком стучит.

Я вижу со спины бывшую жену Ника. Она сидит на ногах мужчины и его сильные руки обнимают ее. Они целуются.

Я не вижу лица Ника и это хорошо.

Я не выдержу.

Но то, что это он, я не сомневаюсь. Это его дом. Его кабинет. Его жена…

И я…

«Добро пожаловать в клуб»…

Затыкаю уши руками, боясь снова услышать признания. Разворачиваюсь и бегу прочь.

Глава 44. Ник

Распахиваю глаза и как будто просыпаюсь. Хотя почему «как будто»? Действительно, просыпаюсь после долгого сна.

Но сколько я спал?

Вдыхаю побольше воздуха и оглядываюсь.

Все белое кругом. Писк неприятный сбоку. Поворачиваюсь к окну и щурюсь от солнечного света.

И радуюсь. Как ребенок радуюсь ему.

Дверь в палату открывается и заходит доктор. Его я помню.

— Здравствуйте, Николай Евгеньевич, — произносит ровным голосом. — Пришли в себя? Как самочувствие?

Доктор подходит ко мне и что-то смотрит на приборах, стоящих рядом.

— Как Лика? — мой первый вопрос и я даже пытаюсь приподняться на локтях.

Но тут же чувствую короткую, но острую боль в боку и бессильно опускаюсь на спину. Прикрываю глаза.

— Николай Евгеньевич, вам пока рано вставать. Лежите, — доктор кладет мне на плечо руку. — И никаких волнений. С вашей дочерью все хорошо. Все прошло даже лучше, чем мы предполагали. Вас, я думаю, мы выпишем через недельку, а Лика пока полежит у нас под наблюдением.

— С ней все в порядке? — повторяю я, глядя на него.

— Да, — он чуть улыбается. — Все прошло без негативных последствий. Ваша дочь сможет жить обычной жизнью. Это никак не отразится на ее здоровье. Да и на вашем тоже. Главное соблюдать некоторые правила. Но это мы все потом обсудим с вами, а пока отдыхайте. Вам нужен отдых.

— Телефон, — прошу я и облизываю пересохшие губы.

— Что? — не понимает доктор.

— Телефон мне принесите. Мне надо позвонить.

— Я бы не рекомендовал вам…

— Мне надо позвонить, — цежу я уже тверже и, скомкав в кулак простыню, на которой лежу, жестко смотрю на него.

— Я понял. Не нервничайте только, — успокаивает меня доктор. — Сейчас я скажу, чтобы вам принесли ваш телефон.

Я просто молча киваю и расслабляюсь. Опять прикрываю глаза. Слышу, как доктор уходит и закрывает за собой дверь.

Какая же, сука, слабость! Никогда еще так херово себя не чувствовал!

Но я должен позвонить Птичке! Теперь можно.

Как она там? Скучала, интересно?

И невольно улыбаюсь, представляя свою Птичку. Как же я по ней соскучился!

Так и вижу перед собой ее лицо с нахмуренными бровками. Обиделась наверняка. Ну, ничего. Сейчас можно ей все рассказать. Сейчас можно. Когда все позади.

Птичка моя… моя девочка…

Улыбаюсь и опять проваливаюсь в сон. Представляю перед собой Владу и проваливаюсь в темноту.

Глава 45. Ник

Трясу головой. Прихожу снова в себя.

Сейчас я в палате не один. Доктор уже здесь. Телефон принес?

— Черт, отключился, — говорю я, потирая глаза. — Вы принесли телефон?

— Ваш телефон вот, — показывает на тумбочку. — Как чувствуете себя?

— Нормально. Спрашивали уже, — ворчу недовольно и беру аппарат. — Забыли?

— Так вы после этого еще четыре дня без сознания были, — улыбается он. — Но так даже лучше. Думаю, организм окончательно окреп и пришел в себя.

— В смысле «четыре дня»?! — я чуть ли не вскрикиваю, но сил нет. Поэтому просто громко выдыхаю. Зажмуриваюсь, считаю про себя до трех и только потом открываю глаза и говорю: — что вы хотите сказать? Что я еще в отключке был?

— Угу, — задумчиво кивает он и нащупывает мой пульс на запястье.

Молчу, слежу за ним.

— Так, — наконец,