MITI и японское чудо: рост промышленной политики, 1925-1975 гг. - MITI

бумаги, цемента, пшеничной муки, чугуна и стали, угля. В отраслях, страдающих от избытка мощностей, таких как хлопкопрядение, судостроение, производство электрических машин, закон помог ограничить конкуренцию и восстановить рентабельность. Однако Ёсино считает, что на самом деле закон сработал не так, как он задумывался. Отчасти это объясняется тем, что уже через месяц после вступления его в силу армия захватила всю Маньчжурию, и вся экономика перешла на военные рельсы. Однако даже без этого непредвиденного развития событий картели, похоже, работали не столько на "порядок", сколько на укрепление и расширение масштабов деятельности дзайбацу. Так, в трех отраслях - нефтяной, газетной и цементной - картели МКИ отстаивали интересы нефтепереработчиков от интересов таксомоторных компаний, бумажных трестов - от интересов газетчиков, цементной промышленности - от интересов лесозаготовителей. Все эти благоприятные отрасли были зонами растущей мощи дзайбацу.

В Контрольном комитете TIRB дзайбацу дали понять, что они не столько заинтересованы в создании картелей по образцу промышленных союзов для средних и малых предприятий, сколько в ослаблении конкуренции путем слияний и сокращения числа конкурентов. После принятия закона последовало множество слияний: в мае 1933 г. три компании объединились в Oji * Paper, в декабре в результате трехстороннего слияния появился банк Sanwa, в январе 1934 г. Yawata и пять частных компаний объединились в Japan Steel, в июне появилась Mitsubishi Heavy Industries, а в следующем году была создана Sumitomo Metals. В каждом из этих случаев возникала концентрация экономической власти, близкая скорее к монополии, чем к картелю. Дзайбацу считали, что картели не дают возможности для изменений и со временем оказываются неэффективными. Они предпочли бы иметь индивидуальный закон о промышленном развитии для каждой отрасли (например, Закон о нефтяной промышленности 1934 г. и Закон об автомобилестроении 1936 г.), который также защищал бы их от международных конкурентов. Как оказалось, в тридцатые годы этот закон стал более важным, чем первоначальный закон о контроле, но по причинам, которые дзайбацу не предвидели; они были нужны милитаристам, и, хотя им не нравилось работать с дзайбацу, у них не было другого выбора.

Во время обсуждения и принятия закона о контроле Ёсино однозначно выступал за самоконтроль в промышленности и за сотрудничество государства с частными контрольными соглашениями. Однако в 1931 г. самоконтроль получил дурную славу, особенно в той мере, в какой он был связан с дзайбацу, что привело к мощным требованиям его противоположности - государственного контроля. Причиной стал скандал с "покупкой доллара". 21 сентября 1931 г. Англия объявила о выходе из золотого стандарта в связи с депрессией. Это должно было означать провал политики Иноуэ: Япония не могла поддерживать золотой стандарт, если ее главный торговый конкурент также не придерживался его. Однако золотое эмбарго было восстановлено только через три месяца, а в это время банки дзайбацу устроили оргию скупки долларов, используя иены, которые, как они знали, вскоре должны были обесцениться. Считается, что только Mitsui заработал 50 млн. долл. на международных валютных операциях. Спекуляции закончились в декабре с возвращением к власти Сейюкай* (последней политической партии, существовавшей до 1945 г.) и отказом Такахаси от политики Иноуэ.

Скупка дзайбацу доллара в разгар депрессии вызвала возмущение в японском общественном мнении. Многие группы пришли к выводу, что дзайбацу настолько неисправимо скупы, что вполне готовы обесценить валюту своей страны.

 

21 декабря 1931 г. в рамках "чистки" Сэйюкай* после прихода к власти Минсэйто* Ёсино Синдзи был назначен заместителем министра. Он занимал эту должность до 7 октября 1936 года. Хотя ТИРБ была связана с партией Минсэйто, Сэйюкай* сохранила ее из-за позитивной привлекательности ее идеологии и из-за того, что Ёсино, который, как считалось, симпатизировал Сэйюкай, хотя публично занимал нейтральную позицию, теперь возглавлял министерство.

В торгово-промышленных кругах 1931-1936 гг. стали известны как эпоха линии Ёсино-Киси. Это означало поощрение правительством тяжелой и химической индустриализации и акцент на рационализации промышленности как основной цели политики МКИ. В период своего вице-министерства Ёсино сначала продвинул Киси на должность начальника отдела промышленной политики (январь 1932 г., через месяц после вступления Ёсино в должность), затем начальника отдела документов (декабрь 1933 г.) и, наконец, начальника бюро по промышленным вопросам (апрель 1935 г.). Киси был явно на "элитном курсе", и ожидалось, что он продвинется к должности вице-министра вскоре после того, как его наставник откажется от нее. В конечном итоге Киси действительно стал вице-министром, но сначала наступила трехлетняя маньчжурская пауза. Несмотря на то что в министерстве существовала ориентация, которую можно назвать линией Ёсино - Киси, между ними были и различия. Если Ёсино всегда будет отождествляться с промышленным "самоконтролем", то Киси - с "государственным контролем" над промышленностью.

Первый этап современной японской промышленной политики кажется далеким от послевоенного экономического чуда, но на самом деле он имеет к нему непосредственное отношение по нескольким причинам. В 1920-е годы Япония столкнулась с экономическими проблемами, сопоставимыми по характеру и остроте с проблемами начала 1950-х годов: необходимостью восстановления конкурентоспособности в международной торговле, реорганизации промышленности для достижения эффекта масштаба и использования новых технологических достижений, а также повышения производительности труда. В период с момента создания MCI до принятия в 1931 году Закона о контроле над важными отраслями промышленности японцы изобрели и опробовали первый из трех характерных для них подходов к промышленной политике, которые сохранились в их репертуаре до настоящего времени. Первый подход заключался в попытке заменить конкуренцию на самоконтроль отрасли со стороны уже созданных в ней предприятий. Институциональная форма этого подхода - картели с государственной лицензией - и по сей день остается предпочтительной формой промышленной политики крупного бизнеса. Его главный недостаток - тенденция картелизации к доминированию и монополизму дзайбацу - стал очевиден уже в 1931 г., и этот недостаток, в свою очередь, вызвал требования противоположного самоконтроля, а именно государственного, которые доминировали в течение всего периода 1930-х годов.

Другой темой этого раннего периода стал поиск критериев эффективности работы менеджеров и предприятий, отличных от краткосрочной рентабельности. В рамках движения за рационализацию производства, начавшегося в конце 1920-х годов, но достигшего своего полного расцвета только в 1950-х, японцы стали осознанно думать о том, как встроить в предприятия и целые отрасли стимулы, способствующие миру в труде, обеспечению занятости, накоплению капитала, повышению производительности и разработке новых продуктов. Хотя первые попытки рационализации были в значительной степени сорваны властью и интересами дзайбацу, забота о рационализации - попытке получить конкурентное преимущество за счет лучшей организации, мира в труде и снижения издержек - является наиболее последовательной и постоянной