В горах мое сердце - Барбара Картленд

— Мне нужно кое-что тебе сказать.

— Мне нужно сказать тебе очень многое, — перебил ее маркиз, — но мой отец хочет видеть тебя. Ты достаточно хорошо себя чувствуешь, чтобы спуститься к обеду? Ты можешь вернуться в постель сразу после этого.

— Я вполне хорошо себя чувствую, — сказала Эрайна. — И хочу быть с тобой.

Маркиз ответил поцелуем.

Она ощущала, как сильно и часто бьется его сердце — и это было самое волнующее ощущение, какое только можно себе вообразить.

Стук в дверь заставил маркиза отпрянуть от Эрайны; в комнату вошла экономка.

— Я рад, что вы пришли, миссис Макдонон, — сказал маркиз. — Ее милость собирается спуститься к обеду, но я обещаю, что мы не задержим ее надолго.

— Она не должна переутомляться, мастер 15 Алистер.

Маркиз рассмеялся:

— Если она устанет, вы, разумеется, побраните меня, как делали, бывало, если я порву платье или утащу яблоки из вашей комнаты.

Не дожидаясь ответа экономки, он вышел через смежную дверь в гардеробную.

— Он всегда был ужасно озорным мальчишкой! — воскликнула домоправительница.

Помогая Эрайне одеться, она без передышки рассказывала ей о детских проказах маркиза, и Эрайна подумала, что хорошо бы ее сын был, как и отец, озорником, — ведь огромный замок — превосходное место для ребячьих забав.

Эрайна больше слушала миссис Макдонон, чем приглядывалась к себе во время одевания, и когда была уже полностью готова, заметила, что на ней очень красивое вечернее платье, в котором она выглядит, как невеста.

Этого платья она раньше не видела, потому что его доставили перед самым отъездом в Тилбери. А вдруг маркиз найдет, что она оделась слишком нарядно?

Но, войдя через смежную дверь в гардеробную, она по выражению его глаз и лица догадалась, что он любуется ею.

Он и сам выглядел прекрасно в вечернем костюме: на шее кружевное жабо, на красивом кафтане серебряные пуговицы, начищенные до такой степени, что сверкали, как драгоценные камни. Нет, ни один мужчина в мире не может быть так красив и неотразим!

Его спорран был так же искусно отделан, как спорран самого герцога, а дымчатый топаз на рукоятке шотландского skean dhu — короткого кинжала — блестел, как звезда.

Когда они вдвоем шли к центру замка, маркиз произнес:

— Хочу тебе сказать, как ты красива, и как я тебя люблю.

Эрайна взяла его за руку.

— Не могу найти слов, чтобы выразить, каким красавцем ты выглядишь в килте.

— Замечательно, что ты восхищаешься мною в той же мере, как я тобой, — при этих словах маркиз усмехнулся. — Иначе я бы стал тебя ревновать.

Эрайна засмеялась.

— Надеюсь, что будешь. Тогда ты поймешь мои чувства.

Их разговор прервался: к маркизу подошел слуга с несколькими письмами на серебряном подносе.

— Только что прибыла почта, милорд. Маркиз взял письма без особого внимания, но когда они вошли в еще пустую гостиную, он поспешно распечатал одно из них и начал читать.

Эрайна остановилась возле камина, размышляя о том, как красива эта комната и как она вместе с тем не похожа на гостиные на юге.

Очень высокий потолок, в окна, прорубленные в камне, вставлены ромбовидные стекла; стены увешаны портретами бывших вождей клана.

Часть мебели была французской, очевидно, сохранившейся со времен Марии Стюарт, королевы шотландской, которая ввела моду на все французское.

Маркиз поднял от письма глаза.

— У меня для тебя хорошие новости, любимая.

— Хорошие новости?

Маркиз снова взглянул на письмо, которое держал в руке.

— Когда я поручил своему секретарю отправить недостающие деньги врачу твоей мамы, я сказал ему, что хочу немедленно узнать о результатах операции, а если сведения окажутся плохими, их должны сообщить только мне.

— Но с мамой… все хорошо?

— Операция прошла с полным успехом, и твоя мама поправляется быстрее, чем мог надеяться врач.

С восклицанием радости и счастья Эрайна бросилась Алистеру на грудь.

— Это все благодаря тебе! Если бы ты не дал нам денег, мама умерла бы!

Голос ее прервался, и на глаза навернулись слезы, но то были слезы радости.

Маркиз тесно прижал ее к себе.

— Я так рад, я очень-очень рад, дорогая моя!

— Я уверена, что это папа послал нам тебя… и… и мама теперь поправится и, возможно, снова станет счастливой.

— Мы постараемся сделать ее счастливой, — пообещал маркиз.

Эрайна собиралась ему ответить, но в дверях послышались шаги, и в комнату вошел герцог.

Смущенная Эрайна отступила в сторону, но поняла, что герцог видел ее в объятиях сына.

Герцог присоединился к ним на ковре перед камином, и Эрайна сделала реверанс.

— Вам уже лучше? — обратился герцог к ней в более благожелательном тоне, чем до сих пор.

— Да, благодарю вас, ваша милость, гораздо лучше.

— Вы, оказывается, очень храбрая, — похвалил ее герцог и, не дожидаясь ответа, продолжал: — За дверью ждет человек, который обнаружил вас, когда вы доплыли до берега. Он уже стар, но зрение у него достаточно острое, и он разглядел вас, когда вы, потеряв сознание, упали на мелководье. Упали вы лицом вниз, и если бы он не спас вас, вытащив на сушу, вы могли бы захлебнуться.

Эрайна пробормотала нечто невнятное; рука маркиза коснулась ее руки.

— Я велел Малкольму Макдонону прийти сюда, чтобы вы могли поблагодарить его, — сказал герцог.

Он пошел к двери, Эрайна и маркиз последовали за ним.

На лестнице они увидели седобородого старца, одетого в цвета клана. Он стоял и нервно мял в руках свой берет.

Когда герцог приблизился к нему, старик почтительно коснулся лба рукой.

— Я пригласил маркизу повидаться с тобой, Малкольм, — медленно проговорил герцог. — И я объяснил ей, что это твои зоркие глаза, они ведь у тебя, как у следопыта, заметили ее у берега, и ты спас ей жизнь.

Старик проговорил что-то, и маркиз обратился к Эрайне:

— Он поймет по-английски, если вы станете говорить медленно, но сам он говорит только по-гэльски.

Эрайна протянула старику руку, и Малколм Макдонон сказал на гэльском языке:

— Я очень рад, что мог послужить вашей милости.

Эрайна поняла и, не задумываясь, ответила на его родном языке:

— Tapadh Leat Tha Ni Gle Thaiwgeal, — что означало: «Благодарю вас. Я очень признательна».

Только после того, как выговорила эти слова, она увидела восхищение на лице Малкольма и заметила, как удивились герцог и маркиз.

Последовало недолгое молчание, потом герцог вручил старику конверт, в котором, по предположению Эрайны, были деньги.

Малколм поблагодарил по-гэльски и стал спускаться с лестницы, а герцог очень пристально посмотрел на Эрайну.

— Вы говорите на гэльском языке? — спросил он.