Ленин. - Политический портрет. - В 2-х книгах. -Кн. 2. - Дмитрий Волкогонов

Страна, погруженная во мрак, хаос, разруху, голодает, а Политбюро не только продает хлеб, но и шлет огромные суммы золота за рубеж своим коммунистическим агентам. Перечислю лишь малую часть переданных в то время ЦК РКП своим ставленникам долларов, марок, фунтов, крон для инициирования „революционного процесса".

Венгерская компартия.

Руднянскому — 250 000

Эберлейну — 207 000

Браслер Калуш — 194 000

Чехия. Ив.Синека — 288 000

подпись неразборчива — 215 000

Германия. Рейху для Томаса — 300 500

ему же — 100 000

ему же — 3000

ему же — 7500

ему же — 65 000

подпись неразборчива — 250 000

Р.Ротхегель — 639 000

Розовскому для Рейха — 275 000

Италия. Любарскому для Карло — 15 200

ему же — 331 800

ему же — 13 000

ему же — 300 000

Берзину — 487 000

Америка. Котлярову — 209 000

Хавкину — 500 000

Андерсону — 1 011 000

Джону Риду* — 1 008 000 …

Англия, Балканы, Швеция, Швейцария… Список беско­нечно длинный. И так — ежемесячно… Скорбный список преступного разбазаривания национальных средств… А в это время умирают, умирают люди.

Я думаю, что Ленин никогда не любил Россию и ее народ. Он любил только власть и свои безумные идеи…

Ленин, верный своему конспиративному мышлению, ви­дит в деятельности международных организаций по ока­занию помощи голодающим не столько гуманитарную потребность, сколько „происки империалистической буржу­азии". Характерна в этом отношении собственноручно напи­санная Лениным записка Молотову 23 августа 1921 года.

„Предлагаю ПБ постановить:

создать комиссию с заданием подготовить, разработать и провести через ВЧК и др. органы усиление надзора и осведомления за иностранцами.

Состав комиссии: Молотов, Уншлихт, Чичерин.

Ленин".

На следующий день Политбюро, естественно, приняло соответствующее постановление, и ВЧК усилило слежку за иностранцами. Сохранилось много документов за подпися­ми Сталина, Троцкого, Каменева, согласно которым благот­ворительным американским организациям чинились всяче­ские препятствия: ограничения в объеме на передачу продо­вольствия частным лшцм и организациям, взимание денег за их провоз по российским дорогам, за использование складов и т.п. Складывается впечатление, что большевистским ру­ководителям собственные идеологические принципы были неизмеримо важнее, чем жизнь российских граждан. Люди, способные на любую жестокость в собственной стране, не могут понять гуманистические мотивы, человеколюбие не­знакомых людей. Они для них остаются только „буржуа", от которых ничего хорошего ждать не следует.

Эсеры, считавшиеся выразителями и защитниками интересов крестьянства, ядовито критиковали большевиков до тех пор, пока их всех не извели в лагерях и тюрьмах. В уже упоминавшейся брошюре „Что дали большевики наро­ду" есть глава: „Власть — против крестьян".

В эсеровском документе, в частности, говорится: „Боль­шевики с самого начала своего проклятого царства показа­ли себя врагами крестьян. Чтобы добыть хлеба, они снаря­дили военные экспедиции в деревни… Крестьянин вздохнуть свободно не может: то разверстка, то трудовая повинность, то лес руби, то солдат и подводы поставляй, то последний скот веди на убой… Крестьянства в России 90 миллионов, значит, огромное большинство. А какое участие принимает крестьянство в управлении государством? Рабочих в Советы по одному выбирают от 5 тысяч, а крестьян по одному от 25 тысяч…"

Но эсеры уже не могли защитить крестьянство. Оно стало для большевиков основным „строительным материа­лом" в их беспощадном эксперименте.

Ликвидация восстаний в России одновременно означала и ликвидацию эсеровской партии — главной защитницы крестьянских интересов. Ведь большевики, формально при­мирившись с эсеровской программой о земле и фактически присвоив ее, никогда не соглашались с главным пунктом: земля — достояние трудового народа, а конкретно — крестьянской общины. У большевиков был иной взгляд: зем­ля — собственность только государства. Разгром эсеров раз­вязал большевикам руки. По указанию Ленина быстро при­нимается Земельный кодекс РСФСР, согласно которому от­брасываются эсеровские мотивы о принадлежности земли трудовому народу — тем, кто ее обрабатывает. Земля объ­является государственной собственностью.

Положение крестьян предопределено: они станут жи­вым придатком чужой собственности. Это положение за­крепляется и в российской Конституции. Фактически была подготовлена правовая почва коллективизации: непосред­ственные производители были отстранены от средств про­изводства (земли). То был ленинский план огосударствле­ния крестьянства, огосударствления сельской общины и подготовка их к новому социальному закабалению, но те­перь уже на „принципах социализма". Нэп дал возможность перед долгим заточением в колхозное рабство лишь сделать несколько последних глотков свободы, и без того уже силь­но ограниченной.

Эсеры не сразу сдались. Они пытались разъяснить наро­ду пагубность большевистского курса. Хотя программа са­мих социалистов-революционеров во многом была ущерб­ной, но в отношении крестьянства она значительно полнее отражали их интересы. В упомянутой выше брошюре „Что дали большевики народу" эсеры попытались дать анализ краха аграрной политики большевиков. Написанная зло и убедительно, брошюра долго ходила в России по рукам. ЧК, ГПУ, ОГПУ уже в двадцатые годы за чтение такой литера­туры обычно ставили человека „к стенке". Брошюра с хлест­кими подзаголовками: „Царство смерти", „Царство голода", „Царство холода", „Царство нищеты", „Царство разруше­ния", „Война без конца" и другими подобными давала убий­ственную и в основном верную характеристику результатов хозяйничанья большевиков в России.

По сути, грядущая коллективизация началась на мето­дологических устоях, сформулированных Лениным: прео­бразования в деревне — преобразования государственные Допустимо и неизбежно насилие. Кооперирование сельско­го хозяйства — только в условиях диктатуры пролетариата. Ленин и большевики смогли овладеть деревней главным об­разом потому, что им удалось разжечь войну внутри самого крестьянства, стравить зажиточных мужиков с безземельны­ми, худосочными, плохими работниками. Большевики пере­несли и в село гражданскую войну. Ценой гибели миллио­нов они усмирили российскую деревню, повели ее „по ново­му пути", как и учил Ленин.

Не случайно Сталин, когда коллективизация шла к кон­цу, выступая на Объединенном Пленуме ЦК и ЦКК ВКП(б) 7 января 1933 года, то и дело апеллировал к Ленину. Говоря об итогах пятилетки в четыре года в области сельского хозяйства, Генеральный секретарь партии обильно цитиро­вал главного вождя:

Ленин говорил, что, „если мы будем сидеть по-старому в мелких хозяйствах, хотя и вольными гражданами на во­льной земле, нам все равно грозит неминуемая гибель" (см.: Т. XX. С.417).

Ленин говорил, что „только при помощи общего, ар­тельного, товарищеского труда можно выйти из того тупи­ка, в который загнала нас империалистическая война" (см.: Т. XXIV. С.537).

Ленин говорил, что „необходимо перейти к общей обра­ботке в крупных образцовых хозяйствах; без этого выйти из той разрухи, из того прямо-таки отчаянного положения, в котором находится Россия, нельзя" (см.: Т. XX. С.418).

Сталин заявляет, что пятилетка в области сельского хозяйства перевыполнена „в три раза". При этом вопреки своей воле говорит то, что, по большевистской логике, должно находиться под особым секретом. „Партия добилась того, — повысил голос Генеральный секретарь в притихшем зале, — что вместо 500—600 миллионов пудов товарного хлеба, заготовлявшегося в период преобладания индивиду­ального крестьянского хозяйства, она имеет теперь возмож­ность заготовлять 1200—1400 миллионов пудов товарного зерна ежегодно".

Что верно, то верно. Колхозы удобны для государства прежде всего тем, что из них можно изымать хоть все зерно. За символическую цену. Только дать команду. Можно орга­низовать и „встречные планы". Можно выгрести все… Это .ленинская форма" хозяйствования стала уникальным кана­лом безвозмездного присвоения всего прибавочного продук­та и часто — сверх того. Выступая в том же месяце того же года с речью „О работе в деревне", Сталин сформулировал главную задачу сельских коммунистов — „подгонять вовсю хлебозаготовительную кампанию". Так и сказано: именно "подгонять". А мешать могут только, говоря словами Лени­на, „крестьянские хищники" — кулаки, которые, настойчиво повторял Сталин, „разбиты, но далеко еще не добиты". А это было уже более простым делом, говорил Сталин, „ибо мы стоим у власти,мы располагаем средствами государства, мы призваны руководить колхозами, и мы должны нести всю полноту ответственности за работу в деревне".