Ленин. - Политический портрет. - В 2-х книгах. -Кн. 2. - Дмитрий Волкогонов

концлагерь 3—4 тыс. 6—815

высылка

8—10 тыс. 20

30—35

3—  5

4—  6 4—5

4—  5

5—  6

10—15 10—12

6—7

10—15 10—15

Белоруссия

Урал

Казахстан

„В отношении остальных областей и республик анало­гичную наметку поручить произвести ОГПУ по согласова­нию с соответствующими крайкомами и ЦК ВКП(б). Рай­онами высылки должны быть необжитые и малообжитые местности… Высылаемые кулаки подлежат расселению в этих районах небольшими поселками, которые управляются комендантами. Конфискуемые у кулаков средства производ­ства поступают в неделимый фонд колхозов… Предоставить ОГПУ на время проведения этой кампании полномочия по внесудебному рассмотрению дел…"

Страшный Молох по раскрестьяниванию российского мужика благодаря стараниям большевиков работал крова­во, долго, методично. По моим подсчетам (вероятно, непол­ным), под раскулачивание попали 8,5—9 миллионов россий­ских мужиков, их жен, детей, стариков. Около четверти погибли в первые месяцы после раскулачивания, еще чет­верть — в течение года.

Широко известна версия раскулачивания, рассказанная Сталиным Черчиллю в августе 1942 года: „Это было что-то страшное, это длилось четыре года. Чтобы избавиться от периодических голодовок, России было необходимо пахать землю тракторами. Мы были вынуждены пойти на это. Мно­гие крестьяне согласились пойти с нами. Некоторым из тех, кто упорствовал, мы дали землю на Севере для индивиду­альной обработки. Но основная их часть (имеются в виду кулаки. — Д.В.) была весьма непопулярна и была уничтоже­на самими батраками…"

Кто же были эти „батраки"? Похоже, что не только те, кому Политбюро пообещало 25 процентов отобранного у кулаков добра. Главными „батраками" был сам Сталин и его камарилья в Политбюро. Но (вот парадокс истории) они были тогда весьма популярны! Диктатура в обстановке про­пагандистской демагогии довольно часто в истории застав­ляет видеть черное белым (простите, красным). Многим в стране казалось: этот фантастический эксперимент сразу решит все проблемы. Так думали и большевики. То было страшным заблуждением.

Такова была чудовищная цена реализации Сталиным плана „введения социализма в деревне". Это было время превращения крестьянства в подневольное полурабское „со­циалистичесхое" сословие. А наиболее профессиональная, работящая его часть была безжалостно ликвидирована.

Большевики смахнули миллионы людей в небытие, на задворки жизни, как хлебные крошки со стола. Российское крестьянство в основном безропотно приняло на себя тяго­ты мученичества — слишком много жизней, крови, энер­гии отняли гражданская война, непрерывные реквизиции, изъятия, конфискации, обложения, угрозы, расправы… Но вспышки отчаяния были. То тут, то там. Об одной из них сообщили в Москву из Дагестана. Сталин собрал Политбю­ро, где решили, что в Дидоевеком районе „целесообразно осуществить постепенно ликвидацию волнений путем изо­ляции района от внешнего мира и разложения его изнутри. Поручить Ягоде дать указания по линии ОГПУ… требовать выдачи главарей…" и т.д. В общем, кончилось и здесь тем же, чем в Тамбовской губернии и в других местах: репрес­сии, высылки, лагеря.

Окончательно крестьянство было покорено голодом, ко­торый обрушился на завершающем этапе коллективизации. Государство, как автор писал выше, имело возможность те­перь из колхозов изымать хлеб без особых трудностей. Вплоть до семенного зерна. В 1932 году урожай был мень­ше, чем в предыдущие годы, но власть изымала у колхозов практически все зерно.

Кто противился — применяли новые методы. Вот, на­пример, ЦК Компартии Украины заносил на „черную до­ску" села, „злостно саботирующие хлебозаготовки". 6 дека­бря 1932 года на такую ,лоску" были занесены:

„1. село Вербка, Павлоградского района, Днепропетров­ской области;

2.  село Гавриловна, Межевского района, Днепропетров­ской области;

3.  село Лютеньки, Годячьского района, Харьковской об­ласти;

4.   село Каменные Потоки, Кременчугского района, Харьковской области;

5.  село Святотроицкое, Троицкого района, Одесской об­ласти;

6.   село Пески, Баштановского района, Одесской обла­сти".

Вслед за занесением на „черную доску" сыпались кары: запрещение колхозной торговли, прекращение подвоза това­ров, досрочное востребование кредитов, ну и конечно, в села поехали отряды ОГПУ для „очистки колхозов от чуж­дых и враждебных элементов".

В 1933 году Украину, Центрально-Черноземный район, Кубань, Северный Кавказ, Поволжье, Казахстан охватил же­стокий голод. Продолжалось „изъятие" кулаков для заселе­ния Беломоро-Балтийского канала. Тысячи людей броси­лись в города, но на дорогах, вокзалах уже стояли заслоны чекистов. Еще в декабре 1932 года последовало новое решение властей — крестьян лишили паспортов. Они оконча­тельно превратились в советских крепостных.

Крестьяне с детьми ели траву, пытались собирать остав­шиеся после жатвы колоски хлеба на жнивье. Но государ­ство бдительно следило за всем; тут же вышло постановле­ние ЦИК и СНК СССР от 7 августа 1932 года, известное в народе как „закон о колосках". В постановлении говорилось: „Применять в качестве меры судебной репрессии за хище­ние (воровство) колхозного и кооперативного имущества высшую меру социальной защиты — расстрел с конфиска­цией всего имущества и с заменой при смягчающих обстоя­тельствах лишением свободы на срок не ниже 10 лет с конфискацией имущества". За „колоски" обычно не часто давали расстрел, а вот на 10 лет в лагеря угодило несколько тысяч…

Десятки тысяч крестьян пополнили и так разбухшие сталинские лагеря. Голод унес еще 3,5 миллиона человек. То был заключительный аккорд коллективизации. Село за­молчало, притихло.

А что же Сталин, главный организатор реализации ле­нинского „кооперативного плана"? Он остался верен себе. Уже вовсю работала пропагандистская машина, созданная партией. В разгар голода в феврале 1933 года созывается Всесоюзный съезд колхозников-ударников. Привезли пол­торы тысячи проверенных ОГПУ колхозников. На съез­де с речами предстали главные „батраки", уничтожавшие крестьян: В.М.Молотов, А.М.Каганович, М.И.Калинин, К.Е. Ворошилов, а также „красный конник" С.М.Буденный. Но, конечно, главным событием съезда было выступление Ста­лина 19 февраля 1933 года. (В этот день умерло от голода, по среднестатистическим данным, около трех тысяч кресть­ян…) Сказал ли он что-нибудь о голоде? Нет, не сказал. Впрочем, намеком сказал.

Выступающие говорили, заметил Сталин, что „у рабо­чих есть достижения, а у колхозников гораздо меньше до­стижений… А вы знаете, чего стоили эти достижения рабо­чим Ленинграда и Москвы, какие лишения пережили они до того, чтобы добиться, наконец, этих достижений?". Дальше Сталин рассказал, что были времена, когда рабочим выдава­ли „по восьмушке фунта черного хлеба и то наполовину со жмыхами. И это продолжалось не месяц и не полгода, а целых два года…".

Прищуренные желтые глаза вождя обшарили большой зал, затихший, сжавшийся. Сталин дал понять, что лише­ния — дело обычное и даже обязательное, неизбежное. Вон рабочие же терпели…

Голод — эпизод. Главное, что они, ударники-колхозни­ки, должны помнить о своем долге. Об этом генсек сказал предельно ясно: „От вас требуется только одно — трудить­ся честно, делить колхозные доходы по труду, беречь кол­хозное добро, беречь тракторы и машины, установить хо­роший уход за конем, выполнять задания вашего рабоче– крестьянского государства, укреплять колхозы и вышибать вон из колхозов пробравшихся туда кулаков и подкулачни­ков". Сословие рабов XX века и не могло ждать другой установки.

В эти самые февральские дни 1933 года, когда проходил сталинский съезд колхозников-ударников, на той же Украи­не обкомы пытались что-то сделать, чтобы поднять на ноги тысячи опухших от голода людей. Киевский обком КП(б)У, например, постановил: „Всех опухших или находящихся от истощения в лежачем положении, как детей, так и взрос­лых", следует поднять на ноги до 5 марта путем перевода людей в специальные помещения и организации восстанови­тельного питания. Но при этом требовалось „не раэбазаривать колхозные фонды", что будет „караться строжайшим порядком". Обком на основании указаний из Москвы видел причины голода в „злоупотреблениях в колхозах, лодырни­честве, упадке трудовой дисциплины и т.д.".

Это ведь надо было так повести дело, чтобы на благо­датной Украине учинить голод!

Ленин говорил, что „простой рост кооперации для нас тождественен… с ростом социализма". Сталин назвал кол­хозы самой приемлемой формой кооперации. Ведь именно они, колхозы, оказались способными разрушить крестьян­скую общину и превратить жителей села в государственных крепостных. С тех пор на протяжении десятилетий комму­нистическая система с поразительным упорством пыталась добиться, чтобы колхозная барщина стала эквивалентной свободному труду. Сколько состоялось „исторических пле­нумов" ЦК партии, какое количество средств и сельхозтех­ники отправлено в деревню, какие только манипуляции ни проводились с руководителями колхозов, осчастливленных шефством горожан, а результата желанного так и не полу­чилось.