Медвежий Яр. Часть 1 - Алёна Берндт

красивом Дворце Бракосочетаний районного центра. Дата была назначена на ближайший четверг, потому что в субботу Виталий должен был уже отправляться обратно. Свидетелей, Наташу и Юру, огорошили таким неожиданным известием и попросили в четверг отпроситься с работы, на что удивлённое таким поворотом событий семейство Ковалёвых, разумеется, согласилось без возражений.

Медвежий Яр зажил, задышал предвкушением события, и новой жизни. Лиза попросила отгулы на три дня, и Николай Никифорович, узнав причину, безусловно согласился её отпустить. Никто из знакомых Лизы такого поворота событий явно не ожидал, но узнав о грядущем событии, радостно улыбался.

Сама же Лиза находилась в каком-то немного испуганном состоянии, ей всё казалось, что это происходит будто во сне… И снова может случиться что-то такое, что отметит все их планы и задумки. Но ничего не случилось, ничего не произошло, и всё случилось в назначенный срок.

В субботу Лиза провожала мужа на станции, её палец украшало новенькое обручальное колечко, такое же блестело и на пальце Виталия, который и сам светился от счастья.

– Я постараюсь закончить всё раньше, поговорю с Андреем Сергеевичем, он должен понять. Какая разница, если я не собираюсь всё равно там оставаться! Думаю, что новогоднюю ночь мы будем праздновать вместе!

– Не правильно это, конечно, – качала головой Лиза, – Жена должна за мужем поехать… А я тут остаюсь!

– У тебя Федюнька, не говори так! У мальчишки школа, занятия, и мама должны быть с ним. А я уже человек взрослый, и тем более, что скоро вернусь! Не грусти, хорошо?

Гулко стучало сердце в груди, когда Лиза махала рукою вслед вагону, в окне которого улыбался ей Виталий. Только в этот раз стучало оно не от тревоги… а как-то непривычно радостно, в предвкушении скорой встречи. Именно в этот момент Лиза поняла, что правильное решение она приняла, и что-то ей подсказывало, что она никогда о нём не пожалеет.

Глава 23.

Зима, нарядная и торжественная королева, хозяйской рукою накрыла холмы и предгорья, речку, лес и саму Бобровку. Над крышами домов, будто одетых в тёплые меховые шапки, на фоне фиолетового неба сизыми тонкими струйками поднимался лёгкий дымок. Лиза шла с работы домой и медленно поднималась по холму, часто останавливаясь, чтобы полюбоваться на волшебный вид. Приход зимы её очень радовал, и в этот раз она поторапливала время.

– Ох, Лизка, я до сих пор поверить не могу, и насмотреться на тебя не могу, – говорила подруге Наташа, – Не должна женщина одна век свой вековать, не предназначены мы для этого. Вот и ты вся светишься.

– Я и сама не верю, что всё это со мной происходит. Будто проснулась, а на дворе новый день.

– Ты представляешь, а у Зинки то чуть дар речи не пропал! Мне Ульяна наша рассказала, пришла Арефьева в магазин, и давай новости всем вещать, что Шухрин к тебе приехал, и что жениться вы решили. А тут еще и бабушка Кушнарёва, тоже ведь поболтать то любит. Ну вот, и не сошлись они во мнениях – Арефьева говорит, что он за вами приехал, забирать вас с сыном к себе, а Кушнарёва говорит наоборот, что он сюда насовсем вернулся, к тебе. Чуть не разругались между собой, страсти какие, хорошо не подрались! А Ульяна и говорит – сижу я за прилавком, смотрю, Зинка как это всё услышала, позеленела вся и рот открыла. А потом Арефьева из магазина выскочила, надоело, значит, с бабкой старой препираться, а Зинка давай у Кушнарёвой выпытывать, где да что та слыхала. А саму всю аж корёжит от злости!

– Ох, что же это я, не догадалась, – покачала головой Лиза, – Надо было мне сразу к Зинаиде сбегать, и всё в подробностях доложить. А то человек переживает, ночи не спит из-за меня. Жалко её!

– Ты знаешь… я, конечно, сама не знаю, но слышала, как девчонки в магазине шептались, что Зина того… в положении. Я думаю, это всё сплетни. Где отыщется такой герой, что вытерпит всю глубину Зининого характера? Наши девчата болтают, что это она на лечение в район ездит, вот там с кем-то и завела знакомство.

– Да кто бы ни был, я за Зину рада, если это правда! – покачала головой Лиза, – Может быть подобреет, на мир по-другому взглянет. Ребёнок, это совсем другая жизнь…

– Думаешь, её материнство изменит? – с сомнением ответила Наташа, – А мне уже заранее этого неродившегося малыша жаль. Злая она… откуда только в ней столько злости, я не знаю. Ну, может ты и права окажешься, пусть изменится. Но я считаю – яд никуда не денется. Да и несладко одной, без мужа, ребёнка-то растить. Тем более у нас в Бобровке, теперь вот сама узнает, каково это, когда тебя на все лады обсуждают.

– Пустое это всё, – Лиза поднялась и подошла к окну, они с Наташей сидели в гостиной усадьбы, – Пересуды эти, сплетни. Я вот иногда думаю, а почему Зина такая стала? Ведь не родилась же она такой? Никто у неё не спрашивал, может быть ей помочь нужно чем-то, или просто человеческое участие… у неё ведь никого, ни подруг, ни родни?

– Родня есть, мать у неё жива, только они разругались и не общаются, мать в Ореховке живёт. Даже и тут не получилось отношения наладить, а ты говоришь – участие ей человеческое нужно. Никто ей не нужен! Даже мать старая, и та не нужна.

А перед самым новым годом Бобровка гудела слухами еще сильнее. Зима – время скучное, потому и развлекаются сельские жители разговорами и пересудами. А тут сразу несколько поводов, чтобы поговорить!

Во-первых, слухи про Зинаиду Дорогову оказались правдой, и даже свободный покрой её пальто не скрывал, так сказать, «улики». Теперь уже местные кумушки строили догадки и версии о том, кто же является отцом Зининого ребёнка. Мнения разделились и версий звучало очень много, но, как думала Лиза, иногда слыша эти разговоры в магазине или на почте, правдивую версию вряд ли знал кто-то, кроме самой Зинаиды.

А второе событие, которое обсуждали ничуть не меньше, а может даже и побольше, случилось под самый новый год. В Бобровку вернулся Виталий Шухрин, сразу же поселился в усадьбе и тем самым пресёк ходившую сплетенку про то, что кольцо Лиза носит на руке «просто так, для красоты» и «никакой свадьбы на самом деле не было».

А когда Лиза появилась в Бобровке в новенькой, безумно красивой шубке из натурального меха, даже самые стойкие из сплетниц едва