Уздечка для сварливых - Майнет Уолтерс

– А у нас они есть, эти основания? На показания хозяина паба полагаться нельзя, особенно когда его жена утверждает, что тот все напутал.

Губы инспектора растянулись в волчьей ухмылке, и грустный пекинес превратился в добермана.

– Со слов Рут мы знаем, что Хьюз был в тот день в Фонтвилле, а насчет остального я собираюсь пофантазировать.

Парень использовал внучку миссис Гиллеспи для кражи денег. У него уже есть опыт грубого использования женщин. Кроме того, я подозреваю употребление наркотиков, что, как ты понимаешь, требует больших затрат, иначе бы он не жил скваттером в чужом доме. Создается примерно такой психологический портрет: опасный, нестабильный психопат-наркоман, чья ненависть к женщинам претерпела значительные изменения и переросла от жестокого манипулирования к физическому уничтожению. Он является продуктом неблагополучной семьи и неадекватного образования, а детский страх перед отцом до сих пор оказывает влияние на его поведение. Настрой Купера стал еще более скептическим.

– Ты читаешь слишком много книг, Чарли. Инспектор позволил себе засмеяться.

– Но ведь Хьюз этого не знает, не так ли? Так что давай постараемся немножко подпортить его харизму, дабы впредь он не пытался заставлять маленьких девочек делать за него грязную работу.

– Я расследую убийство, – возразил Купер.

– Для начала убеди меня в том, что это убийство, старина.

Рут тихонько спустилась по лестнице и встала возле входа в студию, наблюдая за отражением Джека в своем маленьком зеркальце. Правда, как следует разглядеть художника не удавалось. Он сидел спиной к окну, работая над портретом, но так как мольберт располагался напротив двери, холст закрывал его почти полностью, оставляя открытыми только ноги. Из окна спальни Рут видела, как уехала Сара; они были одни в доме. Заметит ли Джек, если она проскользнет мимо двери? В нерешительности девушка простояла минут десять, опасаясь двигаться дальше.

– Если ты хочешь что-нибудь съесть, – вдруг пробормотал Джек, – тебе лучше пройти на кухню. А если хочешь с кем-нибудь поговорить, тогда заходи сюда. Если ищешь, что украсть, то можешь взять обручальное кольцо Сары, которое принадлежало моей бабушке и два года назад оценивалось в две тысячи фунтов. Ты найдешь его в левом ящике туалетного столика. – Художник высунулся из-за холста, чтобы Рут могла увидеть его лицо в зеркальце. – Можешь показаться, я тебя не съем. Сара оставила мне строгие инструкции: быть чутким и терпеливым. Буду стараться, однако хочу сразу предупредить – я не люблю людей, которые шмыгают носом и передвигаются на цыпочках.

Щеки Рут лишились остатка краски.

– Ничего, если я сделаю себе чашку кофе? – Она выглядела очень непривлекательно: влажные волосы прилипли к голове, лицо опухло и покрылось пятнами от слез. – Я не хочу никому мешать.

Джек снова повернулся к портрету, чтобы она не заметила раздражения, мелькнувшего в его глазах. Жалость к себе всегда вызывала в нем отвращение.

– Сделай и мне. Черный с сахаром, пожалуйста. Кофе рядом с чайником, сахар в банке с надписью «сахар», молоко в холодильнике, а обед в духовке. Он будет готов через полчаса, поэтому советую, если только ты не умираешь с голоду, воздержаться от завтрака и дождаться обеда.

– Доктор Блейкни приедет на обед?

– Сомневаюсь. Полли Грэхем пришло время рожать. Сара согласилась принимать роды на дому и в результате может застрять там на несколько часов.

Рут немного поколебалась, потом повернулась в сторону кухни, но снова передумала.

– Моя мать не звонила? – выпалила она.

– А ты ждешь ее звонка?

– Я просто подумала...

– Что ж, подумай лучше над тем, как сделать мне кофе. Если бы ты не упомянула про него, я, может, и не захотел бы выпить чашечку. А вот раз ты о нем сама заговорила... Так что поторопись, женщина. Здесь не отель, а я не в лучшем расположении духа после того, как меня сослали в гостевую комнату.

Рут метнулась на кухню, и когда вернулась пятью минутами позже с подносом, ее руки так дрожали, что две чашки на подносе постукивали друг о друга, словно зубы испуганного человека. Джек сделал вид, что не заметил ее волнения, взял у девушки поднос и поставил его на столик.

– Садись, – сказал он, показывая на стул с жесткой спинкой. – Скажи мне, чего ты боишься? Меня, своего парня, того, что Сара не вернется к обеду, полиции или будущего?

Рут отпрянула от Джека так, словно ее ударили.

– Значит, меня. – Художник отодвинул свой стул подальше. – Почему ты меня боишься, Рут?

Ее руки, лежавшие на коленях, все еще дрожали.

– Я... вас... – Ее глаза расширились от ужаса. – Я не боюсь.

– Ты чувствуешь себя в полной безопасности в моем присутствии?

– Да, – прошептала она.

– Тогда ты странным образом это выражаешь. – Джек потянулся к чашке. – Сколько тебе было, когда умер твой отец?

– Я была совсем маленькой.

– И с тех пор ты жила с мамой и бабушкой, а с недавнего времени – с целой толпой женщин в школе. – Джек отхлебнул кофе. – Насколько я понял, Хьюз – твой первый парень?

Рут кивнула.

– И он же твой единственный опыт в общении с мужчинами?

Она посмотрела на свои руки.

– Да или нет?

– Да, – снова прошептала Рут.

– Тогда, без сомнения, тебе необходима лекция о мужском поле. Нужно запомнить всего три вещи. Первое: большинству мужчин необходимо, чтобы женщины говорили им, что делать. Даже секс становится лучше, когда женщина подсказывает нужное направление. Второе: по сравнению с женщинами большинство мужчин неадекватны. Они менее проницательны, лишены интуиции, хуже судят о характере людей и больше страдают от критики. Они находят агрессию пугающей, хотя должно быть наоборот; кроме того, из двух полов мужчины более чувствительны. Третье: любого мужчину, не подходящего под это описание, нужно избегать. Он будет хвастливым и необразованным скотом, чей интеллект настолько мал, что он может немного возвыситься только за счет унижения любого, кто достаточно глуп, чтобы с ним связаться. И у него будет полностью отсутствовать то, чего у нормальных мужчин в избытке, – глубокое и неизменное восхищение женщиной.

Джек взял чашку Рут и подал ее девушке.

– Я хотя и не идеал, но и не скот и, строго между нами, обожаю свою несдержанную жену. Согласен, на мой поступок можно взглянуть по-разному, однако можешь поверить – я пошел в «Кедровый дом» только с одной целью: нарисовать твою мать. Это очень соблазнительная идея – отобразить на полотне два поколения одной семьи. – Художник изучающе посмотрел на девушку. «Правда, – подумал он, – еще лучше было бы изобразить и третье поколение». – И если бы моя легковерная жена не выбрала тот момент, чтобы меня выгнать, мне не пришлось бы мерзнуть на полу вашего летнего домика. Все это тебя хоть немного успокоило, или ты собираешься дрожать, словно желе, каждый раз, когда меня увидишь?

Рут смотрела на него широко распахнутыми глазами. «А ведь она все-таки красивая, – подумал Джек, – хотя и трагической красотой. Как ее мать. И как Матильда».

– Я беременна, – произнесла наконец Рут, и слезы вновь полились по ее щекам.

Наступила тишина.

– Я думала... надеялась... моя мать... – Она прижала к глазам мокрый платок. – Я не знаю, что... мне нужно идти... я не должна была вам говорить.

Где-то в глубине души Джеку стало стыдно. Настолько ли презренна жалость к себе этого напуганного ребенка, чтобы с ним так жестоко обращаться? Художник потянулся и взял девушку за руку, а потом крепко обнял, поглаживая по волосам, как сделал бы ее отец, будь он жив.

– Твоя бабушка как-то сказала мне, что человечество обречено, если не научится общаться. Она была мудрой женщиной. Мы много говорим, но мало общаемся. – Джек отодвинул Рут от себя, чтобы оглядеть. – Я рад, что ты это сказала. Я чувствую себя избранным, раз ты почувствовала, что можешь мне довериться. Большинство дождались бы Сару.

– Я собиралась...

Он прервал ее коротким смешком и снова усадил на стул.

– Дай мне немного потешиться иллюзиями. Дай хоть на минутку поверить, будто кто-то решил, что мне довериться так же легко, как и Саре. Конечно же, это неправда. Никто в мире не способен слушать так, как моя жена, и никто не может дать более здравый совет. Обещаю, она позаботится о тебе.

Рут высморкалась.

– Она будет на меня сердиться.

– Почему ты так считаешь?

– Вы говорили, она вспыльчивая.

– Так и есть. Но это не страшно. Просто пригни голову, пока не перестанут летать тарелки.

Она потерла глаза.

– Тарелки? Она...

– Нет, – твердо ответил Джек. – Это просто к слову. Сара – хороший человек. Она приносит домой раненых голубей, перевязывает им крылья и с выражением бесконечного сострадания на лице смотрит, как они медленно и мучительно умирают. Так их учат в медицинской школе.

Рут выглядела встревоженной.

– Это ведь ужасно.