Журнал «Если» 2009 № 12 - Борис РУДЕНКО

— Только я?

— Да.

— Почему?

Крылатая ответила не сразу; вначале она некоторое время отрешенно водила когтем в траве. Капитан резко шагнул вперед:

— Почему я?

— Знаете, мы ведь следили за вашим кораблем еше на орбите Земли, когда его строили, – не поднимая глаз, тихо сказала Тау. – Никто не ждал людей в этом тысячелетии…

Космонавты невольно отпрянули. Яускас широко раскрыл глаза:

— Вы посещаете Землю?!

— Иногда, – еше тише отозвалась драконесса.

— С какой целью?

Тау подняла голову и взглянула прямо в лицо Огрина.

— Мольберт, – сказала она размеренно и четко.

Воцарилось изумленное молчание. Ветер гнал по траве искристые волны, развевал драконьи гривы. Неземная красота пейзажа накладывалась на глубокое, почти интимное ощущение къен, разрывая связи с реальностью, волнуя сердце. Потрясенный Огрин поднял руки к лицу, взглянул на ладони.

— Мои картины, – прошептал он. – Вам известно, что я художник? Янтарный дракон очень серьезно кивнул. Капитан отшатнулся:

— Картины! – он широко раскрыл глаза. – Этот мир – картина?! Тау вздохнула.

— Зачем людям живопись? – спросила она негромко. – Ведь есть фотография, кино, голограммы…

— Нет! – крикнул Огрин. – Я не верю! Изумленный Яускас облизнул губы.

— Къен… – прошептал биолог. – Им знакомы эмоции?

— Радость, горе, любовь, все это известно и животным, – глухо произнес Бьорн. – Раз мы унаследовали их от предыдущей ступени…

— …то и следующая унаследует от нас, – закончил Яускас. – Невероятно!

Огрин попятился, упрямо качая головой.

— Нет. Нет! Так не может быть! Это нонсенс!

— Все логично, – сухо заметила Хельга. – Мы, люди, рисуем картины. Творчество дарит нам наслаждение. Почему бы ИМ не рисовать миры?

— Но Вселенная не холст! – в отчаянии крикнул Огрин. Перламутровая драконесса с легким удивлением склонила голову набок.

— Почему? – спросила она просто.

— Потому что мы живые! – рявкнул капитан. – Мы разумны, у нас есть свобода воли и собственный путь!

Серебряный дракон моргнул.

— Так ведь никто их не отбирает, – заметил он коротко. Янтарный с хлопком расправил над поляной гигантские прозрачные крылья.

— Мы вовсе не собирались оставаться, когда обнаружили Дуагею тысячи лет назад, – произнес он сурово. – Но первый къен испугал нас сильнее, чем любая опасность в космосе, с которой драконы сталкивались ранее. Здесь мы ощутили… гармонию. Къен не навязывает, не лишает воли – он демонстрирует. Великий художник открывает вам неоконченное полотно и одним лишь взглядом дает понять, сколь идеально, прекрасно и… правильно… в него вписался бы ваш образ. Оглянитесь, – янтарный обвел крылом горизонт. – Вы ведь и сами видите, как подошли этому миру драконы. Недостающий штрих, последний мазок, завершающий сказку.

— Королевский зверинец, куда наконец-то привезли тигров, – мрачно отозвалась Хельга.

— Нет, – улыбнулась Ичивака. – Скворечник. Огрин вздрогнул от яркости аналогии.

— Точно, – прошептал он. – Скворечник. Красивое и уютное гнездышко.

— Как может птица устоять? – горько улыбнулась драконесса. Потрясенный Яускас сгреб ладонями волосы.

— Мольберт. Он смешивал краски на Земле, экспериментируя с цветами, а добившись нужного – наносил мазок. Что будет, если слить зеленый и желтый? Кобылицу и девушку?

Ичивака звонко рассмеялась.

— Среди нас и жеребцы есть, – заметила она лукаво. Яускас ахнул и широко раскрыл глаза.

— Естественный отбор! – прошептал он. – Вы не способны его пройти, вы погибнете без присмотра. Вот почему на Земле вас больше нет!

— Нас никогда и не было много, – объяснила кентаврица. – Две-три сотни, пока шло творение. Земля всегда оставалась мольбертом, черновиком будущего шедевра. Жить мы должны были здесь.

— В саду Эдема, – выдавила Хельга сквозь зубы. – А люди, выходит, сырье? Нас и в реальности прогнали из рая?

Ичивака недоуменно моргнула.

— Но вы и есть творцы, – отозвалась она с удивлением. – Дуагею и всех нас создал человек следующей вехи.

Глава 6

Слова кентаврицы буквально заморозили космонавтов. Оцепеневший Огрин переводил взгляд с драконов на Ичиваку и обратно, у Яус-каса отвисла челюсть. Легче всех с шоком справился Бьорн, поскольку тишину прервал именно его голос.

— Как? – только и спросил физик. Янтарный дракон усмехнулся.

— Вы еше не понимаете, – заметил он негромко, – однако каждая следующая ступень эволюции привносит качественные, а не количественные изменения. Автор этой планеты, – дракон провел лапой по траве, – родится, вероятно, лишь через много миллионов лет. Однако его существование не ограничено только пространством – он не «сверхчеловек», поймите, это нечто совсем, абсолютно иное. Назовем его «послеразумом».

— Животное не владеет понятием времени, – продолжила Тау. – Звери живут текущим моментом, подчиняясь сложнейшим инстинктивным моделям поведения, рожденным эволюцией за мириады веков. Разум действует совершенно иначе.

— Мы способны осознать любую, даже НЕ СУЩЕСТВУЮЩУЮ В ПРИРОДЕ концепцию, – очень серьезно сказал серебряный. – Нам не требуется, чтобы предки хоть раз сталкивались с нею прежде. Не нужны генетическая память и инстинкты. Здесь, – он коснулся когтем своего изящного, украшенного перламутровыми шипами лба, – можно уместить Вселенную, даже ту ее часть, которую никто никогда не увидит, а главное – мы умеем ПРИДУМЫВАТЬ вселенные! Вот могущество разума!

— А разве всемогущий организм может эволюционировать? – коротко спросила Тау.

Яускас медленно покачал головой.

— Если и может, – произнес он медленно, – то лишь в новом направлении.

— Именно, – отозвался янтарный.

— Но время? – Бьорн развел руками. – Как можно мыслить вне ВРЕМЕНИ, но в ПРОСТРАНСТВЕ? Ведь они едины!

Тау грациозно пожала крыльями.

— Мы не знаем. Это как раз та область, где наши способности заканчиваются и начинается послеразум.

— Где пасует смертный и начинается бог… – прошептал Огрин.

— Нет! – жестко возразил янтарный дракон, даже дернув хвостом от гнева. – Разум никогда не сдается. Пусть не сейчас, не мы – но наши потомки уже совершили этот скачок в далеком будущем, и драконы все равно раскроют тайну. Познание Вселенной нельзя остановить! – Он встопорщил гребень шипов и привстал, хишно изогнув спину.

— Пусть хоть кто-то станет на нашем пути, – прорычал янтарный. – Пусть попробует только!

Офин внезапно отшатнулся и даже сделал пару шагов назад. В его глазах отразилось невероятное изумление, но крылатые восприняли реакцию человека по-своему.