Журнал «Если» 2009 № 12 - Борис РУДЕНКО

— Не бойтесь, мы не кусаемся! – Тау, рассмеявшись, нежно лизнула янтарного дракона в нос, тот фыркнул и опустил шипы. Драконица с легким смущением обернулась к людям. – Всем нам было непросто смириться с къен, – вздохнула она. – В драконах еще силен конфликт между разумом и врожденной гордостью, мешаюшей объективно воспринимать реальность.

— Видите ли, – в разговор вступил серебряный, – мы не привыкли… чтобы о нас заботились. Скорее уж, наоборот, одним из главных приоритетов драконьего звездного флота является защита и эвакуация любой жизни из опасных районов космоса.

— Так и есть, – неожиданно сказал Огрин. – Все правильно. Серебряный запнулся.

— Правильно? – переспросил он с легким удивлением.

Офин резко кивнул и ко всеобщему изумлению обернулся к янтарному дракону.

— Скай? – спросил он негромко, глядя прямо в зеленые глаза крылатого существа. – Ведь твое имя Скай, правда?

Дракон заметно вздрогнул.

— Что-что?! – Под зеркальной чешуей напряглись мышцы, гребень шипов встопорщился. Огрин, нервно сглотнув, обратил глаза к Тау.

— А тебя зовут Тайга, – прошептал капитан. – И ты уже много столетий любишь Драко… – Он кивнул на серебряного.

Потрясенная драконесса отпрянула.

— Вы не можете этого знать! – вырвалось у нее. Серебряный вскочил, его могучие когти впились в землю.

— Я требую объяснений! – рявкнул дракон.

Офин, стиснув виски, сел прямо в фаву и опустил голову. Его фудь судорожно вздымалась, дыхание со свистом прорывалось наружу.

— Теперь все понятно, – выдавил он. – Загадки больше нет. Капитан поднял глаза. В них блестели слезы.

— Вот почему вы общаетесь как люди, разделяете нашу мимику и жесты. Во7 почему драконы так идеально соответствуют этому миру.

Изумленная и явно испуганная Тау припала к земле.

— Что все это значит?! Капитан с горечью улыбнулся.

— Я о вас читал, – ответил он просто. – Двести лет назад вас придумал всеми забытый автор и описал в своей книге. Точно так же, как ранее другие авторы описывали кентавров, фей, единорогов и гномов. Создатель этого мира черпал вдохновение не только в мифах, но и в литературе Земли.

Он встал.

— Я должен был догадаться сразу, как только увидел ту башню, – Огрин стиснул кулаки. – Ведь ее придумали не древние мифотворцы, а сказочник из XX века, не помню имени…

— Михаэль Эндэ, – глухо вставил Бьорн. Огрин кивнул.

— Верно, – он вновь обернулся к драконам. – Теперь понимаете? Крылатые, оцепеневшие от слов человека, застыли безмолвной скульптурной группой. В их ярких глазах – чужих и в то же время абсолютно понятных – читались вполне ожидаемые эмоции. Изумление и неверие – Тайга, всесокрушающий гнев – Скай, страх за товарищей и готовность ринуться в бой – Драко. И хотя облик драконов ничем, даже цветом чешуи, не напоминал описанных в древней книге примитивных яшеров, характеры были те же самые. Огрин даже не удивился, когда молчание нарушила Тау.

— Любопытный получился сегодня къен… – заметила она слегка дрожащим голосом.

Янтарный в бешенстве ударил хвостом.

— Это ничего не доказывает!

— Он прав, Скай, – тихо сказал серебряный. – Все логично. Вот почему мы сразу ощутили гармонию с этой планетой…

Янтарный хрипло что-то рявкнул и рывком обернулся к Огрину.

— В книге, которую ты упомянул, говорилось о родине драконов?

— О Дракии? – улыбнулся капитан. Все трое крылатых вновь замерли. И воцарившуюся на сей раз тишину разорвать не решались очень, очень долго.

— Носители послеразума мыслят вне времени, – заметила наконец Хельга. – Если Дуагею создал къен-человек, который родится лишь через миллионы лет, почему бы къен-дракону из будущего не создать собственную родину в далеком прошлом относительно текущего момента?

Перламутровая драконесса нерешительно кивнула.

— Логично предположить, – выдавила она, все еше потрясенная открытием, – что каждая разумная раса в Галактике была создана собственными къен-потомками.

— Но мы были описаны в человеческой книге! – гневно возразил Скай. – Сами видите, как мы на них похожи!

— Минутку! – Яускас внезапно ахнул и шагнул вперед. – Вы похожи на нас? Но, может, это мы похожи на вас?!

Он оглядел товарищей слегка ошалелым взглядом.

— Откуда мы знаем, что сами люди не были описаны в книге дракона, чьи къен-потомки затем создали Землю? Ведь у нас так много общего!

Все потрясенно умолкли. Хельга недоверчиво потрясла головой.

— Люди творят мифы о драконах, потомки людей воплощают эти мифы в реальность… Но кто создает легенды о людях?

— Драконы, – тихо сказал Огрин.

Они взглянули друг на друга – сказочный капитан звездолета и не менее сказочная драконесса с прозрачными крыльями. И улыбнулись.

— Что ж, теперь я знаю, о ком напишу свой первый фантастический рассказ, – задумчиво протянула Тайга. Драко озадаченно взглянул на свой хвост.

— Да уж… – Он фыркнул. – Придется основательно потрудиться, чтобы наши къен-лраконята его отыскали через миллион лет.

— Отыщут, ты за них не волнуйся, – заверила драконесса. Огрин с громадным облегчением закрыл глаза, раскинул руки и упал спиной в траву, впервые с момента посадки чувствуя, как разум отдыхает от непрерывных испытаний. Рядом, бледные от пережитого волнения, опустились друзья.

— Тайга! – не раскрывая глаз, позвал капитан.

— Слушаю! – отозвалась драконица.

— Там, в рассказе… – Огрин тихо улыбнулся. – Напиши, что следующей остановкой человечьего звездолета станет самая прекрасная планета на свете.

Тайга лукаво склонила голову набок.

— Вы ведь даже не видели нашей планеты.

— Ничего, – очень серьезно ответила Хельга. – У нас есть вся информация, чтобы догадаться.

СВЯТОСЛАВ ЛОГИНОВ. СТАТУЯ ВЕЛИКОЙ БОГИНИ

Когда Корнуэл Сэмингс начинает величать себя стариной Сэ-мингсом, следует держать ухо востро. Впрочем, с ним всегда следует держать ухо востро, а еше лучше, попросту не иметь дел. Но попробуйте не иметь дел с Сэмингсом, если это единственный на сто парсеков тип, у которого можно заправить корабль в ту минуту/когда у тебя ничего, кроме этого корабля, не осталось. Нетрудно догадаться, что благотворительностью Сэмингс не занимается и в обмен на свою го-рючку обдерет тебя, как липку. Сам он любит приговаривать, что делает это для твоего же блага: к липкому, мол, деньги липнут. А уж если Сэмингс принимается называть себя стариной, значит, ты будешь обобран с особым цинизмом.

Но самое опасное, если старина Сэмингс выдает фразу: «Не мне тебя учить». Такое произносится, когда Сэмингс хочет, чтобы ты совершил какое-нибудь гнусное преступление, ответственность за которое будешь нести ты, а прибыль, если она найдется, получит он.