Журнал «Если» 2009 № 12 - Борис РУДЕНКО

Впрочем, дерганье вскоре прекратилось – туннель уперся в гладкую, как зеркало, вертикальную стену из слоновой кости. У подножия, на маленьком каменном блоке, стоял бронзовый треножник с большой оплывшей свечой, а рядом, полузасыпанный песком, лежал тин-тар – популярный на Дуагее музыкальный инструмент, помесь арфы с лирой. Хельга и Огрин переглянулись.

— Храм? – удивленно спросила врач. Капитан, нахмурившись, обернулся к экрану.

— Прожектор на стену, камеру в видимый диапазон, – приказал Огрин.

Хельга негромко ахнула, капитан подался назад. Едва инфракрасное изображение сменилось обычным, стало видно, что стена целиком, сверху донизу, украшена странной однотонной живописью, сильно напоминавшей творчество первобытных людей. В инфракрасном диапазоне рисунки были невидимы.

— Ярче! – выдохнула врач. – Приблизь картинку!

Далеко внизу, под землей, робот послушно усилил яркость прожекторов. Огрин впервые в жизни реально ощутил, как шевелятся волосы на затылке.

— Люди… – прошептал он, невольно вцепившись в лодлокотнихи. Хельга резко обернулась.

— Стоп! – бросила она жестко, сверкнув глазами. – Смотрите внимательно!

Огрин молчал. Рисунки на стене изображали сцены охоты – стилизованные контуры копытных, пробитые копьями и стрелами мамонты, костры, где жарились вспоротые тела, целые табуны, окруженные черными фигурками с оружием. Фигурками людей.

— Капитан, – напряженно спросила Хельга. – Сколько разумных рас обитает на Дуагее?

Огрин вздрогнул.

—   Больше десятка. Мы не знаем точно.

—   Но людей здесь нет, верно? Капитан потер подбородок.

— Многие местные виды очень близки нам морфологически. Феи, гномы, кентавры… С орбиты мы наблюдали также расу, образно названную «эльфами», они максимально похожи на людей.

— И тем не менее, – женщина повернула к нему бледное лицо, – одного взгляда на эти рисунки вам хватило, чтобы однозначно идентифицировать людей. Не эльфов, не фей… Почему?

Огрин отшатнулся. Помолчал.

— Не знаю, – выдавил он наконец.

— А я знаю, – спокойно, хоть и с легким напряжением в голосе, ответила врач. – Потому что в сценках, запечатленных здесь, вы подсознательно ожидаете встретить людей. Мы уже десятки тысяч лет господствующий вид на Земле, кроме нас, никто не создавал произведений искусства. Ваш мозг видит стилизованных гуманоидов в сценах ярко выраженного доминирования над средой; этого, как правило, достаточно для мгновенного и однозначного вывода на уровне рефлексов. Разум включается в работу гораздо позже.

Капитан стиснул зубы:

— Согласен. Что из этого следует? Хельга нервно усмехнулась.

— Огрин, на Дуагее нет доминирующих рас. Ни один абориген не смог бы с ходу, просто взглянув на стену, назвать изображенный там вид. Их мозг работает иначе.

Повисла тишина.

— Иначе, чем у автора этих рисунков?

— Вот именно, капитан, – тихо сказала Хельга. – Не думаю, что здесь вообще изображена Дуагея.

Она отвела взгляд.

— Треножник со свечой. Музыкальный инструмент. Единственная на планете башня, построенная из костей не известных здесь животных…

— Аэлита, – выдавил Огрин. Хельга вздрогнула.

— Что?

Капитан с болью зажмурился.

— Они поклонялись жестоким Магацитлам, веря, что те однажды вернутся с Кровавой Звезды Талцетл…

— Магацитлы? – тревожно переспросила врач. – Звезда Талцетл?! Огрин стиснул зубы.

— Это из книги. Я люблю старинные книги, вы же знаете. В одном древнем романе… Такое не просто объяснить, Хельга.

Женщина поджала губы.

— Верю, – сказала сухо. Капитан с силой втянул воздух.

— Возвращаемся, – произнес он твердо. – Пора задать кое-кому прямой вопрос.

Хельга молча кивнула. Под землей, в туннеле, пума огромными прыжками помчалась обратно.

Яускас и четверо биологов его отдела заперлись в корабельной лаборатории для изучения записей с камеры робота, Хельга продолжила медосмотр спасенных. Мрачный и встревоженный, Огрин вызвал на совещание свободных старших офицеров – Бьорна и Ксению.

— Возвращение? – недоверчиво спросил физик. Девушка моргнула от изумления.

Капитан постукивал по столу пальцами.

— Теперь мы знаем, о чем говорила драконесса, указав, что люди изменились…

— Здесь не крохотная деревушка, где все на виду, – возразил Бьорн. – Капитан, Дуагея огромна! Местные жители не роботы, со временем среди них обязательно возникнут суеверия, течения, секты! Храм могли построить члены некоего культа, не имеющего отношения к прочим дуагейцам, ваша находка ничего не меняет!

Огрин нехотя кивнул.

— Я думал над этим.

— Капитан, сейчас нельзя возвращаться! – Ксения в волнении ломала пальцы. – Мы ведь так мало знаем!

— Зато местные знают о Земле куда больше нас, – буркнул Бьорн. – Если авторство рисунков действительно принадлежит древним людям, то первые контакты дуагейцев с Землей должны были произойти уже в конце неолита. Это разом отметает теорию о том, что местный… зверинец… был создан на основе мифов людей.

— Мы не знаем, кто возвел эту башню, – возразила Ксения. – Она слишком отличается от всего, что мы видели в других регионах планеты. Возможно, ей миллионы лет, и дуагейцы просто обнаружили подземелье с рисунками!

Бьорн упрямо мотнул головой:

— Едва ли аборигены стали бы устраивать ритуалы перед примитивными, жалкими рисунками в полузасыпанном туннеле. Их собственные картины и статуи сравнимы с лучшими творениями эпохи Возрождения! – Он подался вперед. – Вспомните, что сказала Хельга: здесь нет доминирующих рас. Нет даже стимула к обожествлению неизвестного, поскольку стилизованные фигурки людей не отличить от фигурок эльфов или фей! Не-ет, помяните мое слово: тут скрыта очень старая и очень злая тайна.

Огрин невесело усмехнулся.

— У нас слишком мало информации, Бьорн, и чересчур буйная фантазия.

— Отнюдь, – парировал физик. – Мы точно знаем, что архитектура местных замков относится к Средним векам Европы, точнее между IX и XIV. Даже если предположить, что с тех пор дуагейцы на Землю не летали, между первым и последним контактами остается пропасть в десятки тысячелетий! Чем они занимались все это время? Почему в их культуре дико перемешаны античность, Древний Восток, средневековая Европа и первобытно-общинные кланы?

Ксения покачала головой.

— По-моему, не дико, а исключительно гармонично.

— Вот именно! – Бьорн с жаром опустил ладонь на стол. – Вот именно! Гармонично! Все эти годы, целые тысячелетия они собирали, обрабатывали и ассимилировали нашу культуру, сохраняя лишь то, что им нравилось – готические замки, к примеру, или простоту и прозрачность первобытной экономики.