Кровь не вода - Василий Седой

внук, которому я поправил физиономию, приведя её в «нормальный» вид, который зыркал на меня исподлобья совсем уж какими-то шалыми глазами.

Нет, конфликта у нас тут не возникло, но понимание, что рядом со мной живёт непримиримый враг у меня теперь стопроцентное, а значит, стоит учитывать это в дальнейших раскладах.

Макар, кстати, сделал было попытку примирения в том плане, что очень подробно начал расспрашивать о сети, на которую я ловил, и закидывать удочку на тему заказа-покупки подобной, но глядя, что, как только он со мной заговорил, внук тут же отвернулся и направился вон, он только вздохнул тяжело и съехал с темы.

В общем, рыбу старейшины пообещали разделить между всеми жителями лагеря по справедливости и лодку потом мне вернуть отмытую, на чем я особо акцентировал их внимание. Просто если сразу её не помыть, потом запах рыбный хрен выведешь. Решив главную проблему, сам я подхватив сазана покрупнее с даже на вид икряным брюхом тут же отправился к семье. Всё-таки мало приятного мокнуть под дождём, да и Святозар уже должен скоро подойти, к разговору с которым не мешало бы подготовиться.

Глава 10

Со Святозаром договорились.

Он, подобревший после доброго куска сазана, съеденного во время ужина, уже не рычал, как прежде, и разговаривал вполне нормально.

Мы договорились, что половину светлого времени я занимаюсь своими делами, а вторая половина, несмотря ни на что, отводится для воинских забав. Последнее выражение это от него.

Бабушка, ставшая свидетельницей этих договоренностей, было заикнулась, что слишком много времени уйдёт на забавы, но Святозар пресёк эти разговоры, уточнив, что и отведенного для занятий времени мало. А мне дополнительное его сокращение на пользу не пойдет.

В общем, день закончился для меня вполне нормально, и засыпал я в добром расположении духа.

На следующий день утром Святозар растолкал меня ещё затемно и со словами — Хватит уже нежиться, работать пора — погнал, на ещё одну незнакомую мне поляну, уже четвертую, где он с наслаждением косил сено, а я снова умирал с дубинками или пикой в руках.

Я уже думал, что останусь без завтрака. Но нет. Старик притащил с собой два здоровых куска рыбы и приличный по размеру жбан кваса. Поэтому, когда солнце уже полностью взошло, мы с ним слегка перекусили, а я ещё и отдохнул малость. Плохо, что за хлеб он не подумал, но и так рыба провалилась как в пропасть, будто её и не было.

После завтрака мне снова пришлось лить пот литрами и размышлять о том, что, похоже, салу завязаться на мне не светит ни разу, не высохнуть бы подобно таранке.

Хорошо, что хоть Святозар два раза оставлял меня на время одного и можно было чуть сбавить темп в его отсутствие, а то совсем кранты. Он не забыл за моего братика и не поленился сходить за ним, а потом и отвести обратно. Так что я не один страдал из нашей семьи.

На обед направились к нам, снова кушали рыбу. Правда, в этот раз в виде ухи. Но подобная диета мне все равно как-то не по душе. Если так и дальше будет, то ну её нафиг эту рыбалку. Все ведь хорошо в меру.

А вот после обеда Святозар неожиданно потащил меня в слободу, пробормотав что-то вроде — Вопрос к тебе есть у общества.

Честно сказать, удивил. Вроде ничего нигде не натворил и вдруг вопрос, да ещё от общества. Странно все это.

Хоть и понятно, что скоро узнаю, что и как, а все равно любопытство покоя не давало. И я попытался выведать у Святозара, что это за вопрос образовался. Только тот не стал рассказывать, отмахнулся типа — узнаешь скоро — и на этом все. Казалось, у него снова почему-то испортилось настроение, только непонятно, из-за чего. Вроде все время рядом был и всем доволен, а тут снова морда хмурая.

В поселении сразу направились к войсковой избе, где я (если не считать тогда в круге) чуть ли не впервые увидел всех старейшин, собранных в одном месте.

Когда зашли казаки, до этого что-то бурно обсуждающие, дружно замолчали, а Святозар, обращаясь ко мне, произнес:

— Семен, обществу нужно, чтобы ты передал ему свою сеть и коптильню. Взамен мы всем миром поможем тебе построить новый дом, как ты и собирался сделать. Что скажешь?

Как только Святозар высказал это пожелание, у меня неожиданно всплыл очередной пласт воспоминаний предшественника. Непонятно только, почему это случилось именно сейчас.

Так вот, оказывается, старейшины сейчас хитрят или разводят меня, как дурачка несмышленого. Дело в том, что у казаков и без этого всего есть традиция помогать друг другу в строительстве. Достаточно кинуть клич по поселению. и народ подтянется на день-два помочь построиться. Не все. конечно, а те, кто сможет. Но придут обязательно, а соседи так и в полном составе, то бишь целыми семьями.

Правда, у хозяев стройки есть обязанность — накормить эту всю ораву обедом и ужином. Но это уже другой вопрос.

Раньше, когда мы были чужими, на клич вряд ли кто-то откликнулся бы. Сейчас же народ подтянется обязательно.

Мне теперь стало ясно, почему бабушка первым делом, когда мы коптили рыбу, понеслась угощать именно казаков, что помогали мне строить землянку. Она их так благодарила, потому что во время этой самой стройки обедом и ужином покормить не смогла.

Все это пронеслось у меня в голове со скоростью молнии, и я поворачивался к Святозару уже с широкой улыбкой на лице, в предвкушении реакции на мой ответ.

Он не позволил мне и слова сказать. Понял, похоже, что что-то не так. Вот и сказал просто, но очень серьезно:

— Надо это, Семен, обществу. В обиде не останешься. И я сейчас говорю не только о строительстве твоего будущего дома.

Слова, которые я хотел сказать, застряли в горле. Я только и смог, что утвердительно кивнуть головой, про себя подумав:

— Сука, Святозар, заранее поговорить на эту тему вера не позволила? Рассердился пипец и Святозар, похоже, это понял, потому что тихо шепнул:

— Позже поговорим — и уже громче спросил:

— Согласен?

Я, естественно, утвердительно кивнул и ответил одним коротким словом:

— Да.

— Вот и хорошо, вот и ладно. Иди занимайся своими делами, дальше мы тут уже сами…

Святозар аккуратно выпроводил меня из избы, ненавязчиво подталкивая в спину.

На улице, вздохнув полной грудью свежего воздуха, я только и подумал:

— Что это, блин, сейчас было? Не