Кровь не вода - Василий Седой

Та странно на меня посмотрел и уточнила:

— Уверен, что тебе надо это знать? Может ну его?

Может и ну его, но лучше знать, просто на всякий случай, — подумал я про себя, а бабушке ответил по-другому:

— Ба, в принципе, мне не важно кто он, но лучше всё-таки знать, просто чтобы когда-нибудь случайно глупостей не наделать.

Та невесело усмехнулась, кивнула головой и сказала:

— Хорошо, я расскажу, что знаю. Только очень тебя прошу, не питай несбыточных надежд, это ни к чему.

Дождавшись от меня заверений, что не буду питать, она начала свой рассказ:

— Отец у тебя из очень древнего и знатного рода. Князь Василий Семенович Серебряный. Оболенский…

— Подожди, Ба, я же Сергеевич, да и фамилия у меня Большой.

Бабушка грустно улыбнулась и пояснила:

— Фамилию такую тебе отец выдумал. Очень ты был горластый, когда родился, и требовательный. Вот он тебя так и обозвал. А отчество первое попавшееся прилепили, и на то были свои причины.

Бабушка замолчала, о чем-то задумавшись. Я тоже терзал свою память. Мне припомнилось что-то такое, связанное с Серебряным. Вроде он был полководцем у Ивана Грозного. Или нет? Хрен его знает. Я никогда особо не увлекался историей, хоть и любил почитать о разных попаданцах. Но это ладно, неважно на самом деле. Важно сейчас вытянуть из бабушки как можно больше сведений, может быть, и пригодится в будущем.

— Расскажи, пожалуйста, что знаешь. Мне очень интересно, — негромко попросил я. Она в очередной раз тяжело вздохнула, зачем-то перекрестилась и сказала:

— Хорошо, но позже. Вечером, после ужина, как детей уложим, тогда и расскажу.

После этой беседы я почему-то в ожидании вечера места себе не находил. Не могу сказать почему, но мне хотелось побыстрее услышать бабушкин рассказ.

Чтобы хоть как-то отвлечься, я уселся вязать сеть, да так до позднего вечера и проработал, размышляя о всяком-разном, терзая память по поводу Серебряного. Даже вспомнил про одноименный роман Толстого, но без подробностей.

Вечером на ужин к нам заявились Святозар с дядькой Матвеем. Помимо того, что дядька Матвей попросил бабушку посмотреть его рану, эти двое плюсом внесли изменения в расписание занятий. Нет, я не перехожу обратно в подчинение к дядьке Матвею, как можно было подумать. Просто он как бы присоединяется к наставничеству на время излечения от ранения и займётся со мной верховой ездой. Или, как он выразился, выездкой. Всё-таки из-за татар этот элемент подготовки был отложен. А сейчас эти двое решили, что нечего тянуть время, и надо это дело исправить.

Пока бабушка чистила и перевязывала рану, дядька коротко рассказал о состоявшемся походе. Во время этого рассказа я, выбрав подходящий момент, поинтересовался судьбой московских купцов. Всё-таки незавидное у них положение, и мне было интересно, как с ними поступят.

Дядька Матвей вопросу удивился, но ответил:

— А что с ними будет? Им выделили немного припасов, и уже завтра они уйдут на своих стругах, доберутся с Божьей помощью, если будут осторожными. На воде их татарам непросто будет взять.

— Так им вернули струги?

— Вернули под честное слово, с условием, что в следующем году они привезут за них оплату. Обычное дело.

— А почему им тогда товар не отдали под честное слово?

— Товар — это другое. Нельзя казаков без добычи оставлять. За струги сейчас сложно взять хорошую цену, поэтому купцам их и отдали под честное слово.

— Получается, что если был бы покупатель на струги, то купцам их не отдали бы?

— Может оба и не отдали, одним бы обходиться пришлось. Совсем в беде не оставили бы, но потесниться им бы пришлось. Про свою выгоду всегда помнить надо.

— Вот такая она нынешняя правда, — невольно подумал я тогда.

Когда наставники ушли, а дети уснули, бабушка наконец-то начала свой долгожданный рассказ.

Глава 11

Засиделись мы с бабушкой далеко заполночь. Историю, которую она рассказала иначе, кроме как мексиканским сериалом и не назовёшь. Ну или сказкой про золушку и принца на белом коне, только с неоднозначным концом.

Молодой Князь Серебряный-Оболенский без памяти влюбился в юную холопку. Притом без всяких шуток вляпался, да так, что не побоялся пойти на конфликт с отцом, правда, его довольно быстро привели в чувство, но ведь рискнул. В общем, от этой любви на свет появился пацан, в котором, по словам бабушки, батя души не чаял. Потом родилась дочка, которая, правда, и пары месяцев не прожила. Но не суть. Важно, что каким-то образом отец князя смог привести сына в чувство и более того, заставил его вполне официально жениться на равной ему по положению княжне.

Понятно, что холопку с незаконнорожденным сыном по-быстрому убрали с глаз долой куда подальше в глушь.

Вроде бы и истории конец, только вот князь, даже женившись, не успокоился и наведывался время от времени в глушь к своей зазнобе, отчего родилась ещё одна дочка и снова умерла в младенчестве.

Прошло какое-то время, и у князя от законной жены родился сын, после чего он почему-то мгновенно охладел к старой зазнобе, а ещё потом и вовсе в приказном порядке выдал её замуж.

В принципе он не бросил на произвол судьбы бывшую любовь и обеспечил ей с сыном нормальную жизнь (насколько нормальную, бабушка не уточняла).

В общем, все было ровно, и всех все устраивало, пока о незаконнорожденном сыне князя каким-то образом не узнала семья его законной жены. Как это произошло, неизвестно, но так случилось, что и князь тоже узнал, что семья жены узнала и, понимая, чем все может закончиться, предпринял меры, чтобы защитить сына и бывшую любовь.

Никакого побега к казакам и в помине не было, только видимость. Добиралась семья в эти края под ненавязчивым присмотром людей князя в безопасности. Правда, уехали сначала на Дон, но ненадолго, вернее, по дороге отчим (или отец, как его воспринимал парень) сдружился с несколькими казаками из нашей слободы, и те предложили ему перебираться к ним.

Бабушка с улыбкой рассказывала про эту дружбу: загуляли казаки, а отец просто ко двору пришёлся, угостив их, болеющих с похмелья, медовухой, вот те из чувства признательности и предложили ехать с ними.

Кстати сказать, нужно отдать должное казакам: они по прибытии на место организовали помощь семье, которой, правда, распорядились мои родственники не самым разумным образом.

Выслушав бабушкин рассказ, я не мог не спросить:

— Не понимаю, почему из этого всего такую секретность развели, что я до этого времени даже не знал,