Вильгельм Завоеватель. Викинг на английском престоле - Дэвид Дуглас

Бурное развитие монастырей во времена Вильгельма Завоевателя невольно заслоняет другие стороны религиозной жизни Нормандии. Между тем рост влияния монашества был хоть и основным, но не единственным фактором, определявшим состояние дел в нормандской церкви и ее взаимосвязи с остальной Европой. Духовно-нравственное подвижничество, которое демонстрировали обитатели монастырей, резко контрастировало с приземленными настроениями большей части белого духовенства. Реформам, которые сделали нормандскую церковь такой сильной и влиятельной, она действительно обязана монашеству, а не епископам. Прелаты, составлявшие в 1035–1066 годах нормандское епископство, были весьма неординарными личностями. Но они были абсолютно равнодушны к идеям аббатов Клюни и их многочисленных последователей и не предпринимали никаких шагов по подготовке последующих церковных реформ, а некоторые обстоятельства их личной жизни заслуживают осуждения.

Хотя до нас дошли далеко не все даты правления тех или иных прелатов, совершенно очевидно, что перерывов в наследовании епископских кафедр при герцоге Вильгельме не было. А список имен самих прелатов не оставляет сомнений в том, что все они принадлежали либо к герцогскому дому, либо к аристократическим родам, которые управляли Нормандией. Епископскую кафедру Руана до 1055 года последовательно занимали сыновья герцогов Роберт и Може. Епископом Байе был сначала Гуго, сын единоутробного брата герцога Ричарда I графа Родульфа, а затем Одо, единоутробный брат самого Вильгельма Завоевателя. Другой сын графа Родульфа – Джон – в 1060 году стал епископом Авранша и, возможно, архиепископом Руанским, а Гуго, возглавлявший в 1049–1050 годах епископство Лизье, был сыном графа О Вильгельма и внуком герцога Ричарда I. Ив, епископ Се, вообще являлся главой семейного клана Беллем. Вильгельм, который вскоре после 1040 года стал епископом Эврё, был сыном Жерара Флайтеля и близким родственником (видимо, двоюродным братом) Радбода, который был епископом Се до Ива. А еще один сын Радбода стал в 1079 году архиепископом Руанским. Опираясь на эти факты, можно сделать однозначный вывод: в нормандском епископате при герцоге Вильгельме доминировала сплоченная группа аристократов, для выяснения родственных связей которых достаточно заглянуть в генеалогии всего нескольких феодальных семейств.

Резонно предположить, что по характеру и степени свободы действий эти люди зачастую ничем не отличались от своих родственников-мирян, тем более что у многих из них имелись дети от брачных союзов, которые, если и не были официально утверждены, признавались ими публично. Получив свои высокие церковные должности благодаря связям с герцогским домом, они продолжали заботиться о благосостоянии своих родов и, как представители новой нормандской аристократии, немало делали для ее усиления и возвышения. То, что епископские кафедры занимали люди, по сути остававшиеся светскими феодалами, приводило порой к весьма странным ситуациям. Одна из них возникла, например, когда архиепископ Руанский Роберт стал еще и графом Эврё. Еще более красноречивый пример – присоединение епископом Ивом земель возглавляемой им епархии к унаследованным им же в качестве светского владетеля землям Беллем. Эта тенденция получила развитие и в завоеванной Англии. Так епископ Байе Одо стал графом Кента. Одновременно с ним земельное пожалование получил и епископ Котанса Жофрей. Их земельные владения в Англии по размерам были вполне сопоставимы с самыми крупными из основанных там баронств. Причем и Одо, и Жофрей получили эти земли не в качестве церковных иерархов, а скорее за личные заслуги. Подобные сообщения даже для нас звучат необычно. Комментаторов же времен святого Ансельма, учившего, что корнем поселившегося в церкви зла является смешение духовного и светского, и вовсе шокировало. Вполне естественно, что потомки, сравнивая деятельность епископата с монашеским движением, дали нормандским прелатам того времени самые нелестные оценки.

И все-таки, не оправдывая этих людей, хотелось бы сказать несколько слов в их защиту. Безусловно, можно сомневаться, что архиепископ Роберт сделал что-либо полезное для церкви, но его роль в поддержании стабильности герцогства бесспорна. Архиепископ Може, подвергаемый еще большей критике и, наверное, справедливо смещенный с кафедры, добился жесткого осуждения симонии синодом Руана. Причем произошло это в самом начале его деятельности, то есть за несколько лет до того, как то же самое сделал в ходе своих церковных реформ папа Лев IX. Если абстрагироваться от религиозной деятельности епископа Котанса Жофрея, он предстает весьма талантливым администратором, сочетавшим служебное рвение и строгость к подчиненным. Обогатился он прежде всего за счет земель, полученных в Англии. Сама же епархия при нем процветала. А лучшим памятником этого периода является построенный им в Котансе великолепный кафедральный собор. Даже оценка деятельности епископа Байе Одо, если повнимательней к ней присмотреться, может быть скорректирована. Да, его чрезмерные амбиции были постоянным источником раздоров, жестокость и стремление подавить малейшее неповиновение вызывали ненависть у окружающих, а личная жизнь почти сплошь состояла из скандалов. Тем не менее, епископству Байе его правление принесло несомненную пользу. Он оказался постоянным и очень щедрым жертвователем церкви. Не только из милосердия к «падшим» монах XII века написал, что в этих выдающихся людях порок самым удивительным образом уживался с добродетелью. Наконец, епископ Лизье Гуго и епископ Авранша Джон представляли собой выдающихся церковных деятелей, чья репутация неоспорима. Недаром Вильгельм Пуатьеский, который лично был знаком с этими прелатами, написал в их честь панегирик. Джон, помимо епископства Авранша, смог проявить свои выдающиеся способности в качестве архиепископа Руана, а его теологические труды занимают достойное место в истории литургии западного христианства.

Еще раз отметим, что основная часть белого духовенства придерживалась тех старых церковных традиций, которые подверглись атакам реформаторов и в конце концов были окончательно отброшены. Из всех нормандских епископов, занимавших кафедры до завоевания Англии, лишь об одном можно сказать, что он поддерживал новые веяния. Это Маурилиус, избрание которого архиепископом Руана в мае 1050 года связано с чрезвычайными обстоятельствами, вызванными смещением Може. Маурилиус не был нормандцем и не был связан с нормандской аристократией. Он родился примерно в 1000 году в соседнем Реймсе, учился в Льежском университете, а по окончании в течение нескольких лет совершенствовал знания в его отделении в Халберштадте. Затем он стал монахом монастыря Фекан, откуда в поисках отшельнической жизни отправился в обитель Валломброза. Его праведная жизнь и знания были замечены, и вскоре его назначили аббатом бенедиктинского монастыря Святой Марии во Флоренции. Однако строгие правила, которые Маурилиус попытался там ввести, вызвали ропот среди братии, и он был вынужден вернуться в Фекан, откуда в 1054–1055 годах и был призван на кафедру Руанской метрополии. Назначение архиепископом Маурилиуса можно рассматривать скорее как случайность, тем более если учитывать позицию, которую глава Руанской метрополии традиционно занимал в структуре светской власти. Но, принимая во внимание личные качества Маурилиуса, можно было ожидать, что его влияние на политическую ситуацию в герцогстве станет весьма заметным.