История первого дракона - Дарья Кузнецова

— Узнают, будь уверена, — мрачно хмыкнул он. — Может, через три дня, может, через пять. Многие боги умеют видеть наиболее вероятные варианты будущего, и когда мы достаточно продвинемся к цели, о нас узнают. Цель нашего путешествия не просматривается ни в каких вероятностях; не знаю уж, какие магические законы стоит за это благодарить, а то никто бы на нас время тратить не стал.

— То есть, они могут провидеть, где мы находимся? Смысл тогда прятаться? — опешила я. — Тьфу, ну никакой логики в ваших закономерностях и событиях. Ладно, а что ты планируешь сделать, когда мы этой самой цели достигнем? — полюбопытствовала я. Он одарил меня долгим задумчивым взглядом.

— Когда о нас узнают, самым логичным поступком будет поймать и допросить. Из всех нас точные координаты и остальные… условия знаю только я, и я предпочитаю, чтобы так и было до последнего мгновения.

— Ты нам не доверяешь? — нахмурилась я. Если подумать, обижаться было не на что; я и сама ему не вполне доверяла. Но по непонятной причине такое отношение задевало.

— Доверяю. Но если не дойдём мы, будет ещё шанс у других. А если эмиссары Хаоса узнают местонахождение пуповины, даже этой призрачной надежды не останется. Я смогу выдержать любой допрос. А ты? — он вопросительно вскинул бровь, глядя на меня с лёгким сочувствием.

Сероглазый воин в окровавленной рубахе, распятый на дыбе. В глазах — обречённая готовность ко всему и тень насмешки.

Мы вздрогнули одновременно. Я — от кольнувшего под лопатку страха, вызванного внезапным пониманием словосочетания "любой допрос" и тем спокойствием, с которым Стерх говорил о вероятности подобного исхода. А он… как будто увидел вспомненный мной сон, прочитал мои мысли.

Воин подбодрил лошадь и вновь занял место во главе процессии, напряжённо вглядываясь в землю под копытами, будто искал что-то очень маленькое и ценное. То есть, попросту сбежал от разговора. А я растерянно уткнулась взглядом в лошадиную гриву.

Скоро я перестану даже пытаться понять происходящее. Логика и здравый смысл тут явно не ночевали.

Правда, спустя пару минут всё-таки взяла себя в руки, переключившись с общей несуразности происходящего на более приземлённые темы, например — собственные взаимоотношения с громовержцем. Пораженческое настроение постепенно улетучивалось; кажется, оно изначально было не моим, а "подхватилось" от этого уволенного из богов зануды.

Подобранное определение настолько понравилось, что я даже насмешливо хмыкнула, пробуя его на вкус. "Уволенный из богов зануда". Очень к нему подходит.

Значит, все необычные сны, кроме первого, я действительно видела уже без воли самого Стерха, и сны эти мало отличаются от документальной кинохроники. Такое подозрение было и раньше, а при виде реакции громовержца оно переросло в твёрдую уверенность.

Вдохновлённая этим новым открытием, я принялась перебирать в памяти все сны, собирая по крупицам свои знания об этом человеке. Не его насыщенную неординарную биографию, а его личность. То есть, я задумывалась об этом и раньше, но сейчас появился стимул всё систематизировать.

Хотя, подводя итог, я пожалела, что задумалась об этом.

Безнадёжность. Чёрное, беспросветное отчаянье. Вскользь брошенная фраза "я давно ни во что не верю". Тусклая, какая-то обречённо-безразличная готовность к боли и смерти.

И единственное контрастное пятно, не внушающее оптимизма, а только подчёркивающее общую безрадостность картины: болезненная нежность к моей персоне в самом первом сне.

Матерь божья! Да как он с таким отношением к жизни ещё с ней не покончил, да ещё отчаянно пытается мир спасти?!

Я бросила растерянный взгляд между лопаток воина. Я, конечно, не психиатр, но что-то мне подобное мировосприятие не нравится. Где бы поблизости компетентного специалиста найти?

Я вздохнула о несбыточном, вновь рассеянно рассматривая лошадиную гриву. Понятное дело, с ним такое не от хорошей жизни, да и взгляд его о многом говорит. Но это же неправильно! Вон, Михаэль тоже успел навидаться всякого, и ничего, в большинстве случаев вполне себе нормальный парень. Понятно, конечно, что на всех удары судьбы действуют по-разному — характеры-то разные, — но…

Может, я и правда в Стерха влюбилась? С первого взгляда. И отсюда это странное желание помочь любой ценой, вытащить из привычного ему болота, хотя, кажется, он-то себя нуждающимся в срочном спасении не считает. Или это обычная жалость и моя дурацкая привычка лезть не в своё дело и пытаться строить там справедливость? Я, конечно, более-менее уже с ней справилась, но тут случай особый.

Точно, влюбилась. Иначе чем он ещё такой особый, этот случай? Почему я чувствую ответственность за этого малознакомого типа? Может, именно из-за снов? Ведь в них явно были очень личные переживания, эмоции.

Так, попробуем зайти с другой стороны. Если представить, что вот сейчас этого сероглазого воина не станет. Ну, умрёт в муках на моих глазах. Я, конечно, ужасно расстроюсь, попытаюсь отомстить; но, пожалуй, в отношении Сержа и Михаэля я бы также поступила! Но чувства, что жизнь кончена, которое, если верить литературе, должно в таких случаях возникать, не наблюдается. И вообще потерю Сержа мне страшнее представить…

Ладно, думаю, все эти вопросы поможет решить спокойный разговор наедине. Можно будет прижать этого партизана к стенке, и допросить. Это он сейчас уверен в своей несгибаемости: он просто со мной не пересекался.

Кстати, о вопросах! Ну, ладно, не очень кстати; но я вспомнила свой самый главный вопрос. Какого лешего именно нам такая честь? Я имею в виду, работать мессиями, козлами отпущения и далее по списку. Ладно, с Та" Лером мы сами напросились пойти, ему охрана нужна была, или скорее жертвы, неважно. А Стерху-то мы на что? Нет, не так. На что ему я?

Тьфу. В общем, трепещи, мерзавец, я всё тебе припомню! Потому что сама разобраться не могу.

Глава 07. Полудраконы и неправильные эльфы

Чем дальше, тем чудесатее!

Мы выбрались на дорогу где-то во второй половине дня. Сначала на неширокую и пустынную, но постепенно влились в настоящую магистраль по местным меркам: по засыпанной мелким щебнем транспортной артерии могли проехать рядом целых три телеги. От клубящейся белой пыли, которая поначалу стояла над дорогой, нас очень быстро спас мелкий частый дождик, под которым сухая взвесь осела, чему лично я была бесконечно рада. Лучше мокнуть, но нормально дышать, чем кашлять и задыхаться от пыли.

Но всё равно я облегчённо вздохнула, когда очередной населённый пункт мы не проехали с каменными лицами, а свернули к постоялому двору. Отправившийся договариваться о ночлеге Прах сообщил, что нам предложено два одноместных номера, один двухместный и один четырёхместный, на выбор.