Гаст - Эдвард Ли

"О, черт!"

...и тут же он заметил фигуру, стоящую рядом с кроватью.

Сердце Колльера дрогнуло. Его мозг приказал ему скатиться с кровати и включить лампу, но...

Паралич сна только усилился вокруг него.

"Кто ты?!" - попытался он крикнуть, но его горло было так же парализовано.

Зернистая тьма заполнила комнату, как дым. Голова фигуры, казалось, была опущена. Казалось, она стояла там, глядя на него сверху вниз, целые минуты, а затем ее поза внезапно изменилась. Голова фигуры наклонилась к его лицу.

Тело Колльера сжалось, когда рот сомкнулся на его рте, и пылкий, горячий язык начал скользить по его губам. Его собственные губы раздвинулись против его воли, позволяя высосать его язык. Действие было искусным, почти машинальным, а затем маленькие, но настойчивые пальцы переключили его соски. Принудительный поцелуй послал влажные чмокательные звуки в тускло освещенную комнату.

Когда зажегся свет, Колльер наконец сбросил сновидное оцепенение. Это была Лотти.

- Черт возьми, Лотти... Ты не можешь просто так пробраться в комнату парня, когда он спит...

Вот она стояла, голая и все еще пьяная, ухмыляясь. Она опустилась на колени рядом с ним, начала тереть его грудь.

- Просто... прекрати. Хватит этого, ладно? Я не в настроении; мне просто приснился ужасный кошмар, - но даже когда он это сказал, пелена ужасного кошмара отступила на второй план перед более первобытными импульсами. - Возвращайся в свою комнату, просто...

Похоть ворвалась, его глаза неизменно скользили по ее подтянутому телу. Пока ее руки массировали его грудь, он мог поклясться, что ее собственные шоколадные соски-конфеты возвышались на спелых, как фрукты, грудях. Плотный живот изогнулся, и теперь он увидел, что ее лобковые волосы - хотя и обильные, как у ее матери - были аккуратного светло-русого оттенка. Его рука начала подниматься к груди, но затем отдернулась...

"Хоть раз прояви здравый смысл!" - ругал он себя.

- Лотти, нет. Мы не можем этого сделать, это неправильно. Ты все еще пьяна, и твоя мать уже достаточно зла на тебя, так что просто возвращайся в свою комнату-у-у-у... - а затем она повернулась и села прямо ему на лицо. Теперь и макушка Колльера, и ее задница были направлены к стене.

"О, ради бога..."

Ее промежность прилегала к его лицу, как маска в самолете; внезапно вся эта пышная шевелюра окольцовала его рот. Она, очевидно, подмылась, прежде чем сделать этот ход - Колльер был очень благодарен - потому что его нос подталкивал ее анус.

Ее бедра нетерпеливо покачивались, и она обеими руками шлепнула его по животу.

"Я думаю, это ее сигнал продолжать", - заключил он и начал слегка лизать снизу вверх.

Он почувствовал вкус чистого женского мускуса, сначала скользя нежными кругами, очерчивая половые губы, а затем лизая более прямолинейно. Она снова шлепнула его по животу; Колльер закатил глаза, как мог, и начал лизать быстрее.

"Я чувствую себя как гребаная лошадь, которая едет слишком медленно", - и сравнение было уместным, потому что именно так она ехала на его лице.

Хотя Колльер не мог этого отрицать. Это... было довольно круто.

Несколько раз ему пришлось подтолкнуть ее бедра вверх, чтобы он мог дышать.

"Она заставляет меня платить за то, что я дрочил ее ногами", - рассуждал он.

Щель ее "киски" начала насаживаться на его язык, и он услышал, как она затаила дыхание, когда он провел рукой по ее передней части и обхватил ее груди. Он ущипнул набухшие соски очень легко, затем...

Она снова начала хлопать его по животу.

"Думаю, так девушка, которая не может говорить, говорит: "УЩИПНИ МОИ СОСКИ СИЛЬНЕЕ".

Кончики пальцев Колльера усилили давление. Она просто продолжала хлопать, поэтому он просто продолжал сжимать. В конце концов он начал поворачивать коричневые пробки плоти, как плоскогубцы, закручивающие винты, и он подумал:

"Ух ты, это должно быть очень больно".

В это же время кончик его языка ускорился над клитором, который, как он теперь понял, был большим, как лесной орех.

Позвоночник Лотти откинулся назад, ее бедра коснулись лица Колльера, и она даже ударилась головой о спинку кровати, а затем...

"Ох уж эти..."

Рот Колльера остановился. Все лоно Лотти начало неистово спазмироваться, сердце замерло. Ее очевидный оргазм ошеломил Колльера. Он никогда не верил женским журналам о "женской эякуляции", но, учитывая этот факт, он подумал:

"Полагаю, это дерьмо правда..."

Он начал говорить, но в основном просто бурчал на ее истощенные гениталии. Вылизанная промежность осталась прижатой к его лицу, когда она лениво наклонилась вперед и стянула его трусы вниз.

"Ни за что, детка, эта штука снова не станет твердой. Не после всего того, что я делал сегодня..."

Кончики ее пальцев скользнули вниз по дряблой плоти... затем все это начало наполняться, как что-то надувное, подключенное к автоматическому насосу. Член Колльера стал болезненно твердым за несколько мгновений...

"Ты, должно быть, издеваешься надо мной!"

Он услышал изящный кашель, затем ее маленькая, наполненная слюной ладонь сомкнулась вокруг ствола и начала качать.

Колльер застонал в ее "киску".

Он предположил, что этот термин был рефракцией - количеством времени между оргазмами, которое требовалось выгоревшему 44-летнему мужчине, чтобы получить еще один. Член Колльера был твердым, как никогда, всего за несколько мгновений, а что касается сексуальной реакции 44-летнего мужчины? У него едва хватило времени подумать, прежде чем очередной оргазм стал неизбежным. Лотти дернула его член, как будто он был должен ей денег, - и снова, после четырех оргазмов сегодня, тело Колльера замкнулось, и наружу выскочил пятый.

"Это-блять-возможно..."

Все, что он мог видеть, - это открытая промежность Лотти над его лицом, но он определенно мог все это чувствовать. Его зад сжался так сильно, что он подумал, что может вывернуться наизнанку, когда из него вырвалось еще больше петель теплой спермы. Рука Лотти замедлилась в идеальный момент, манипулируя каждым ощущением.

Затем Колльер потерял свое окоченение и рухнул, словно раздавленный срубленным деревом.

"Я не могу в это поверить", - его мысли текли слюной по его разуму.

Он мог только лежать там, подергиваясь некоторое время, его пах сиял от - да - еще одного оргазма, который можно было описать только как превосходный... как лучший в его жизни.

В конце концов ее бедра слезли с его лица, и она встала, как будто наполнившись энергией. В тусклом свете лампы Колльер посмотрел на нее.

"Я люблю тебя!" - сказали ему ее безмолвные губы.

Лампа высветила черты ее тела в тенях на ее плоти.

Колльер