Гаст - Эдвард Ли

Каттон кивнул.

- Да, сэр. Полагаю, это можно назвать плантаторским правосудием. Когда раб становится резвым, ну... нужно сделать из него пример.

- А белых казнили?

- О, только двое или трое, может быть. Одного поймали, когда он пытался украсть у мистера Фекори...

Полтрок уставился на странное имя.

- Кто он?

- Один из тех, кого вы хорошо знаете, как и все мы. Мистер Фекори - это финансовый начальник участка. Появляется на стройке каждую пятницу с бухгалтерской книгой и чемоданом, полным денег. Забавный человечек в красной шляпе. И у него золотой нос.

- Золотой что?

- Нос. Ходят слухи, что ему отстрелили нос, когда какие-то беглецы пытались его ограбить, так что теперь он носит поддельный, из золота. Но, как я уже говорил, один из белых рабочих мистера Гаста вытащил немного денег из чемодана Фекори, и на этом все для него закончилось. Потом еще один или два белых парня попались на изнасиловании городских девушек. Их тоже казнили.

Полтрок посмотрел на следующую отрубленную голову.

- В поле?

- Нет, нет. Белых мужчин судили. Их вешали на городской площади. Только рабов убивают в поле. Вы, наверное, уже чувствуете этот запах.

- Да, чувствую. Трудно поверить, что пара отрубленных голов может так сильно пахнуть на таком расстоянии.

- О, это не только головы, - спокойно продолжил Каттон. - Все их тела перемалывают в почву. Удобрение. Превращают что-то плохое во что-то хорошее. А головы просто оставляют там, пока они не сгниют до черепа, как напоминание остальным рабам о том, что нельзя так себя вести.

Полтрок оглянулся, когда несколько прерывистых теней пересекли его лицо. "Господи Боже", - мрачно подумал он.

Они только что миновали еще две отрубленные головы, установленные на поле. Он заставил себя посмотреть вперед.

Теперь он мог видеть работающих людей. Белые бригадиры измеряли ширину колеи и отмечали следующую длину рельсового полотна, которое нужно было выкопать и засыпать балластом, затем сотня покрытых потом рабов, которые копали, забивали костыли или сбрасывали шпалы. Вооруженные охранники бдительно следили за всей площадкой.

- Вот и все, мистер Полтрок, - объявил Каттон и притормозил повозку. - Все, что вы видите, теперь в вашем ведении. Рад работать на вас.

"Вы работаете на меня, а я - на Гаста", - напомнил себе Полтрок.

- Спасибо, - в ушах зазвенело от ударов металла. -Должен сказать, что это, похоже, первоклассная команда, - внезапно почувствовал он воодушевление.

Может быть, работа все-таки не была невыполнимой? Операция шла как хорошо отлаженный механизм.

Повозка остановилась.

- Моррис - начальник бригады. Я попрошу его объявить перерыв, и тогда он сможет представить вас людям.

- Это будет в порядке вещей.

Они оба сошли с повозки. Никто даже не взглянул на него, когда они подошли к линии. Каждый человек, черный или белый, работал сосредоточенно и решительно.

А молоты, бьющие по костылям, продолжали стучать.

Когда Полтрок пересек черту, он замер. Внезапно он почувствовал, как желчь бурлит в его нутре...

Окинув взглядом поле, он увидел еще не менее трех десятков отрубленных голов на кольях.

(II)

- Чайный пакетик...

Молодой мужчина - конечно же, Джифф - попеременно напрягал и расслаблял свой пульсирующий живот. При каждом напряжении его яички поднимались, а при расслаблении опускались.

Они опускались в приоткрытый рот толстяка.

Джифф ловко устроился на лице толстяка, а сам толстяк лежал на кровати и дрожал, распахнув рубашку "Кристиан Диор" размера XXXL и стянув с себя шорты-бермуды.

- Чайный пакетик, - повторил Джифф, расслабив живот и спустив яйца.

В воображении Джиффа это был Том Круз из "Коктейля", который берет яйца в рот.

- Соси их, толстяк, - и Джифф схватил моток белых волос рядом с лысиной толстяка. - И поменьше трепи их языком, чтобы мне не пришлось шлепать по твоей жирной морде.

Язык отчаянно ласкал нижнюю часть яичек Джиффа, а упоминание о насилии только разжигало потребность толстяка. Затем Джифф вернулся к напряжению и расслаблению, напряжению и расслаблению...

- Чайный пакетик, чайный пакетик, чайный пакетик - да, я завариваю тебе чай, сучка.

Послеполуденное солнце освещало шикарную спальню толстяка; Джиффу показалось забавным, что за окном, этажом ниже, шумела оживленная улица Номер 1. Туристы совершали неспешные прогулки, а фанатики антиквариата рыскали по причудливым городским лавкам.

"И никто из них не догадается, что я здесь, наверху, чаевничаю с толстяком из книжного магазина".

Когда толстяк поднял руки, чтобы погладить задницу Джиффа, Джифф вытащил свои яйца изо рта парня и обхватил его щеки одной рукой, сильно сжав.

- Я разрешил тебе трогать мою задницу, девочка? А?

Он сжал сильнее, и толстяк покачал головой.

- Я должен был бы вытащить твою жирную девичью задницу прямо на улицу со спущенными штанами, чтобы каждый мог увидеть твой маленький трусливый член! А потом еще и нассать на тебя!

Теперь он сжимал так сильно, что на глазах толстяка выступили слезы, и...

"Господи, что за больной щенок", - подумал Джифф.

Перед огромным животом клиента вырос твердый пенис.

Он был не очень большим и на фоне всего этого жира казался совсем крошечным. Но это лишь напомнило Джиффу о странной психологии ситуации.

"Я говорю парню, что собираюсь на него помочиться, и он становится твердым?"

Джифф только покачал головой.

Концерт становился старым. Джиффу нужно было получить свою зарплату и убраться отсюда. Он опустился на мужчину ниже -

- Сейчас я буду трахать тебя в сиськи, большая девочка, - а затем схватил в горсть массивную грудь мужчины и начал месить ее, как тесто на пекарском столе. - Да, у тебя огромные жирные сиськи, они похожи на сиськи моей гребаной матери!

Грудь клиента была бледной, как воск, и почти безволосой, а соски действительно выглядели почти по-женски. Джифф сдвинул их вместе, чтобы образовалась впадина, а затем плюнул в расщелину.

Теперь в сознании Джиффа возник Вэл Килмер - в роли Бэтмена, только в данном случае Крестоносец засунул свой член по самые яйца в рот Джиффа. Этого образа было достаточно, чтобы вновь возбудить его, и теперь он принялся за работу, медленно двигая членом взад-вперед в слюнявой расщелине.

Вскоре его задница запульсировала. Латунная кровать раскачивалась. Когда Джифф поднял голову и увидел бархатный портрет Либераче, он чуть не потерял сознание. Он заставил себя думать напряженнее - Бэтмен уже снимал свой пояс и нагибал Джиффа...

- Вот оно, сучка, - и после очередного толчка член Джиффа