Книга 1. «Мы наш, мы новый мир построим…», 1917–1938 - Андрей Константинович Сорокин

будет отмечено высшей наградой Советской Республики. 27 ноября 1919 г. постановлением ВЦИК от 20 ноября 1919 г. и в соответствии с приказом РВСР № 383 «В ознаменование всех заслуг по обороне Петрограда, а также самоотверженной его дальнейшей работы на Южном фронте» Сталин будет удостоен ордена Красного Знамени[308]. Одновременно со Сталиным свой орден Красного Знамени получит и Троцкий.

* * *

6 января 1920 г. директивой Главного командования Южный фронт переименовывается в Юго-Западный, членом РВС которого Сталин пробудет до января 1920 г. 13 января 1920 г. Сталин подпишет свой последний на посту члена РВС Юго-Западного фронта приказ — о воспрепятствовании отходу противника к портам Черного моря[309]. 15-го он возвращается из Курска в Москву. По возвращении с Юга Сталину недолго доведется пробыть в столице. Через пять дней на заседании Совнаркома он сделает сообщение о «Положении об Украинском совете трудовой армии». Подготовленный им проект Положения об Укрсовтрударме будет утвержден, и Сталин возглавит в качестве председателя Украинский совет трудовой армии. Задачей Военно-трудового совета Украины (такое название первоначально предлагал Сталин) будет названо «максимальное усиление добычи продовольствия, топлива, сырья, установление трудовой дисциплины на предприятиях, снабжение предприятий рабочей силой»[310]. Поскольку проект Троцкого по созданию трудовых армий предусматривал использование на трудовом фронте воинских частей, Сталин выезжает 2 февраля обратно в Курск в штаб Юго-Западного фронта, а затем вместе со штабом и РВС перебирается в Харьков.

Здесь он вновь вовлекается в украинские дела. Так, с его участием разрабатывается постановление о милитаризации угольной промышленности Донбасса и снабжении рабочих предметами первой необходимости, которое он подписывает 20 февраля, проводит ряд совещаний с участием представителей украинского Совнаркома и других организаций по вопросам организации Украинской трудовой армии, продовольственного снабжения и, как уже было рассказано выше, помимо всего прочего, здесь он решает и вопросы об установлении границ Донецкой губернии в составе Украины. Реализации этого предложения Ленина сам Сталин придавал немалое значение, настолько, что он включил упоминание об этом в свою биографическую хронику, размещенную в томе 4 Сочинений, изданном при его прямом участии в 1947 г.[311] В марте Сталин примет участие в IV Всеукраинской конференции КП(б)У в Харькове, на которой выступит несколько раз по вопросам экономической политики и назовет главной задачей восстановление угольной промышленности. Здесь же его изберут делегатом IX съезда РКП(б) и в день закрытия конференции, произнеся заключительную речь, Сталин выезжает из Харькова в Москву. Несмотря на кратковременность пребывания в Харькове, и в данном случае не обойдется без конфликта Сталина с центром. 18 февраля Ленин отреагирует на доклад Сталина о положении дел на Украине и первых итогах деятельности Укрсовтрударма. Сталин, между прочим, уведомит Ленина о несогласии с распоряжением Главкома выделить из состава Украинской трудовой армии части для подкрепления фронта и попросит вызвать его в Москву для выяснения дела. Ленин подтвердит необходимость «протащить спешно подкрепления Кавказскому фронту»[312]. Членам Политбюро он сообщит, что «против вызова Сталина. Он придирается. Главком прав вполне: сначала надо победить Деникина, потом переходить на мирное положение. Предлагаю ответить Сталину: «Политбюро не может вызвать Вас сейчас, считая важнейшей и неотложной задачей побить до конца Деникина, для чего надо Вам ускорить подкрепления Кавфронту из всех сил»»[313]. На следующий день Ленин решит направить Сталину не постановление Политбюро, а собственную телеграмму, в которой постарается избежать директивного тона, подчеркивая, что положение на Кавказском фронте «приобретает все более серьезный характер… Примите исключительные меры для перевозок сорок второй и латышской дивизий и по усилению их боеспособности. Рассчитываю, — в заключение напишет Ленин, — что «оценивая общую обстановку, Вы разовьете всю вашу энергию и достигнете серьезных результатов»[314]. Сталин не поймет или не примет этой тональности. «Мне не ясно, — ответит он, — почему забота о Кавфронте ложится прежде всего на меня… Забота об укреплении Кавфронта лежит всецело на Реввоенсовете Республики, члены которого, по моим сведениям, вполне здоровы, а не на Сталине, который и так перегружен работой»[315]. Ответ Ленина будет краток: «На вас ложится забота об ускорении подхода подкреплений с Юго-Запфронта на Кавфронт. Надо вообще помочь всячески, а не препираться о ведомственных компетенциях»[316].

В этом микроконфликте вновь, как в капле воды, отразились институциональные проблемы управления, осложненные особенностями характеров участников, их межличностных взаимоотношений. Капризность Сталина в его ответе Ленину, кажется, проступает вполне очевидно.

В Москве с 29 марта по 5 апреля Сталин принимает участие в работе съезда партии, избирается членом ЦК, а на заседании пленума 5 апреля — членом Оргбюро ЦК и Политбюро ЦК. Для Сталина это были важные решения. В годы Гражданской войны он, как мы видели, выполняет ряд поручений центральных органов управления, совершив несколько инспекционных поездок, связанных с контролем и управлением в военной и гражданской сферах, наведением порядка на местах. По этим причинам в 1919 г. из 51 заседания Политбюро он участвовал в 14, в 1920-м из 75 заседаний — в 33. Эта «выездная» активность Сталина резко контрастирует с кабинетным стилем его работы более позднего времени. Возможно, ответ на вопрос о причинах изменений, которые вскоре произойдут в содержании его активности, проливает один из документов Сталина, датируемый июнем 1918 г. По его прочтении складывается устойчивое впечатление, что Сталин чувствует себя отрезанным от информации, от процесса выработки и принятия политических решений. Такое положение дел вызывает его вполне понятное беспокойство и, вероятно, раздражение. «Я получаю ваши шифрованные телеграммы, но ключа к шифру не даете. Поймите же, что это ни с чем не сообразно», — напишет он в письме Ленину и Троцкому с Юга, где он находился в качестве «общего руководителя продольственного дела». И завершит это письмо Сталин риторическим вопросом, вряд ли рассчитывая получить на него ответ: «Почему не информируете меня о делах?»[317] Вероятно, этот опыт приведет его к выводу о крайней нежелательности долговременного отсутствия в центре принятия решений. Тем не менее мечта вернуться и осесть в Москве еще будет долго оставаться несбыточной.

Между тем начнет обостряться положение дел на западном стратегическом направлении из-за эскалации, предпринятой польским руководством, грезившем о Речи Посполитой от моря до моря.

«Польский» и «прибалтийский» вопросы международных отношений

Советско-польские отношения надолго станут важнейшим фактором развития событий на европейской арене. В августе 1918 г. Совнарком РСФСР, выполняя условия Брестского мира, своим декретом за подписью Ленина денонсировал все соглашения о разделах Речи Посполитой[318]. Вслед за поражением стран Четверного союза в Первой мировой войне, 16 ноября 1918 г. нотой Ю. Пилсудского мир