Красный властелин - Сергей Шкенёв

– Нашёл – молчи, потерял – молчи, – профессор произнёс загадочную фразу тихим голосом, но от него почему-то пробежал по спине холодок, и сильно захотелось закопаться как можно глубже в землю.

– Ерёма, не бухти, мы уже близко, – не оборачиваясь, попросил Барабаш. – И лопатки приготовьте.

Матвей сильно поторопился с последним предложением – ползущий впереди Медведик вдруг клюнул носом и провалился куда-то вниз головой. Все замерли, ожидая продолжения.

– Вытащите меня из этого дерьма, – голос командира звучал сдавленно. – За ноги тяните.

Еремей с Михасем продвинулись чуть ближе и обнаружили сапоги старшего сотника, торчащие над краем неведомо откуда взявшегося окопа. Что за бред, вроде бы глорхи с пиктийцами рытьём укреплений не увлекаются?

– Тяжёлый, зараза, – старательное пыхтение рядового Кочика прерывалось непочтительными комментариями. – На хлеб и воду посадить товарища командира для общего похудения. И обязательно ежедневный клистир.

– Заткнись, а то жить тебе в латрине до самой победы, – Барабаш отвесил Михасю подзатыльник и осторожно заглянул вниз. – Вот кагульи выпердыши, ловчих ям понаделали.

Можно сказать, Медведику сильно повезло – провалившись в ловушку, он попал руками точно между двух заострённых кольев, а третий, наверняка обмазанный какой-то ядовитой дрянью, почти что упёрся в кончик носа. Неприятно, наверное, торчать вот так вот кверху задницей…

– Посадил дед репку, и выросла репка большая-пребольшая, – вызволенный командир не потерял присутствия духа. – Мы пойдём другим путём, товарищи. Кстати, кто так вовремя поставил «полог безмолвия»?

Нечипайло с Барабашем одновременно повернулись к профессору, а Вольдемар добавил:

– У вас чьей работы амулет, уважаемый Еремей? Говорят, будто бы лучшие сейчас делают в мастерской Симеона Кулибуса, но стоят они… Почём брали?

Баргузин растерянно похлопал глазами, не зная, что ответить на посыпавшиеся вопросы. Какой ещё «полог безмолвия»? Не было никакого полога! И с сигнальными верёвками оно само получилось. Даже не думал ни о чём… бумс, и оно есть. А почему алхимик вздрагивает, прячет глаза и отворачивается?

– Ерёма… – позвал Барабаш.

– Да?

– Ты это… поосторожней.

– С чем?

– Со всем поосторожней, – вместо Матвея ответил старший сотник. И пригладил вставшие дыбом волосы. – Профессор, вы человек?

– Есть сомнения?

– Да, и очень большие.

Дальше ползли молча, не надеясь ни на какие амулеты, которых, как оказалось, никогда не было. Удача роденийцам улыбнулась шагов через триста, прогнав закрывающие обе луны облака. Второе ночное светило только поднялось над горизонтом, и как раз на его фоне нарисовалась мохнатая шапка степняка. Дозор? Не иначе он самый, а то с чего бы глорхийцу стоять во весь рост и всматриваться в темноту? Это хорошо – там, где дозор, обязательно должен быть проход в заграждениях и линии ловушек. Несомненно, секреты глорхов есть и в других местах, но ещё попробуй их найти. А этот как по заказу! И всего четверо кочевников. Какая восхитительная самонадеянность!

Матвей тронул командира за плечо и, показав три пальца, изобразил перерезаемые глотки. К удовлетворению бывшего старшего десятника, Медведик отмахнулся от предложения взять языка. Не нужно пленных, а требуется четыре трупа? Тем лучше и проще. Кто пойдёт вперёд?

Как Барабаш и предполагал, Вольдемар выбрал в напарники именно его. Правильно, командир должен показывать личный пример, а чтобы он не оказался смелой, но глупой выходкой, берёт с собой самого опытного бойца. Ну что, головожопые друзья, встречаем незваных гостей?

Всё испортил профессор. Никого не предупреждая и не говоря ни слова, он поднялся на колени и вытянул руки с раскрытыми ладонями в сторону глорхийского дозора. Уплывшее в темноту шелестящее облачко едва заметно вспыхивало серебристыми искрами, и через несколько мгновений послышался звук падения тел.

– Можно разговаривать вслух. – Еремей поднялся в полный рост и пинком отшвырнул не связанную сигнальными верёвками рогатку. – Только не режьте их сразу, пожалуйста.

– Обалдеть! – старший сотник первым оказался около обездвиженного дозора и ногой потрогал хлопающего глазами глорхийца. – Профессор, что это было?

– Я откуда знаю, – пожал плечами Еремей. – Оно само как-то… Но вот эти красные ниточки скорее всего обозначают сторожевые поводки, идущие к колдунам и настроенные на биение сердца. Перехватишь уродам глотку – и сразу тебе тревога. Видишь?

Сколько Медведик ни вглядывался, но никаких нитей разглядеть не смог. Зато появился вопрос, и не один:

– Ты опять поставил полог?

– Да я не знаю, как он называется!

– Но каким образом? Ты же не пиктийский аристократ? Впрочем, о чём это я…. Тогда бы мы на собственных зарядных кристаллах подорвались. На глорхийского шамана тоже не похож, тем более им для колдовства нужен долгий ритуал…

Еремей усмехнулся и произнёс неожиданно всплывшее в памяти:

– Четыреста лет назад в трактате «О превратности военных судеб» мастер-воевода Ириней Шварц писал, что убить дракона может каждый. Для убийства двух нужно быть героем. Но чтобы убить сотню и самому не превратиться в дракона – просто оставайся человеком. Я не герой, товарищ старший сотник.

– Понятно. – Вольдемар в глубокой задумчивости пнул ближайшего степняка по печени. – А товарищ обычный человек сможет снять пиктийский щит?

– На Баргузина надейся, а сам не плошай! – Барабаш сильным ударом последовал примеру командира. – Вдруг у него не получится? Действуем, как договаривались.

И вообще Матвея не оставляло чувство некоторой театральности происходящего. Они, как актёры на сцене, только и делают, что треплют языками при каждом удобном случае, осталось только подпустить в голос пафосу и картинно заламывать руки, прямо-таки проституция провинциальной труппы. В смысле – презентация… но какая, к кагулам, разница!

– Предлагаешь подкапываться под щит?

– Да, но сначала попробуем найти оставленный для дозора проход. Он точно должен быть.

– Не волнуйся, – вмешался профессор. – Там завязано на всё те же поводки. Сунешься – сожжёт мозги.

– Плохо, – вздохнул Барабаш. – Ерёма, а ты этот щит увидеть можешь?

– Угу… он в трёх шагах за твоей задницей.

Слабое место в защите имперских колдунов обнаружил Кочик. Изображающий трудолюбивого кошкокрота командир послал Михася за водой к сбегающему с холма ручью, и там обнаружилась лазейка. Бывший лётчик не искал её специально, просто сначала вляпался сапогом в кучу дерьма, а потом увидел глубокую промоину, очищенную от мусора и камней. Вроде бы канава канавой, но когда вслед за объёмистым бурдюком появилась счастливая рожа степняка…

Прибежавший на шум Барабаш с большим трудом оттащил Михася от валяющегося со сломанным позвоночником глорхийца.

– Ты где эту падаль нашёл?

– Оттуда вылез.

– Ну-ка… – Матвей выдернул деревянную пробку из горловины бурдюка, принюхался и с отвращением поморщился. – Чёрная буза. Ублюдки квасили на посту, а этого ушлёпка за добавкой посылали. Мало, видите ли, показалось.

– Ага, в трактир бегал, – согласился Михась. – В степи этих трактиров… А ещё они в ручей гадили.

– Да? – Барабаш плюнул. – Мы ниже по течению воду для каши брали. Скоты…

– Мы???

– Они. И не путай, придурок.

Командир манипулы находке обрадовался – руки преподавателя разведшколы не приспособлены к лопате, и уж если подвернулся достойный повод прекратить глупое занятие, способствующее потере мастерства… Искусство самоснабжения и самофинансирования в условиях вражеского города требует тонких и чувствительных пальцев без усталой дрожи и мозолей. Нож, стилет, бритва, заточенная монетка – вот настоящий инструмент, но уж никак не лопата.

– Лезем по одному. Адам, ты первый, и в случае чего… ну ты сам понимаешь…

– Понимаю, – кивнул алхимик. – Бабушка Рахиль всегда говорила, что не нужно надеяться на вечную жизнь. Но не забудь про драконью чешую, командир, дядя таки готов дать неплохие деньги.

– Ладно, не забуду. Ползи, негоциант…

– Попрошу без оскорблений, товарищ старший сотник! – боец исчез в промоине, и через несколько томительных минут ожидания оттуда показалась его голова. – Всё в порядке, там никого нет.

Для настоящего пиктийского аристократа, чьи благородные предки не одну тысячу лет служили опорой империи, не существует невозможных заданий. Да, не существует, но Эфиальт Расмус неоднократно проклял тот день, когда лорд-протектор эрл Филиорн Эрдалер отдал приказ найти и убить человека, нанёсшего Пиктии оскорбление, выраженное в уничтожении трёх драконирских полков. Как и когда такое могло произойти, могущественнейший вельможа не объяснил, но предупредил об ответственности за невыполнение. В том, что она непременно наступит, можно не сомневаться – Императорский Совет в почти полном составе познакомился с петлёй на площади Седого Утра, а обыкновенного боевого мага из корпуса Стражей Тумана вообще в порошок сотрут и не заметят приложенных усилий.