Красный властелин - Сергей Шкенёв

– Откуда знаешь?

– Там подробное наставление, это же опытный образец.

– Ну и ладно. Ездить на нём сможешь?

– Конечно! – Михась изобразил лёгкую обиду от сомнений в его способностях. – Не сложнее планера, даже ускорителей нет.

– Нам же не летать.

– Я могу попробовать.

– Что попробовать?

– Если будет нужный инструмент, кое-какие материалы и вообще…

Старший сотник тяжело вздохнул и закрыл глаза, стараясь не поддаться вскипающему раздражению. Не для того он бросил тёплое и вполне безопасное местечко в тылу, чтобы выслушивать идиотские предложения. Это начальник, причём очень большой начальник, может позволить себе казаться полным дураком, а подчинённым такое по званию не положено.

– Никаких полётов, мать..! Платформу прицепили?

– Так точно, прицепили.

– Тогда какого кагульего хрена мы до сих пор не выехали? Заместитель, давай команду на погрузку!

Михась убежал, опасливо оглядываясь, а подошедший комендант уважительно заметил:

– Строго у вас.

– Нормально, – отмахнулся Медведик. – Пойдём, десятник, я тебе расписку напишу. Или обойдёмся без неё?

– В наше время без бумаги никак, – усмехнулся тот. – Грамотно прикрытая задница – первейшее дело.

От станции самоходов до Масюковщины четыреста с лишним вёрст, и Вольдемар искренне недоумевал. Почему их направили именно туда, а не куда-нибудь поближе. Как будто нет в округе других частей. Ну не помрёт же командир формирующегося полка без одной-единственной манипулы? И от фронта там далеко, и перспективных направлений для наступления нет. Куда наступать, если петляющая, как вышедший из трактира пьяница, Свислочь не даёт оперативного простора? Замучаешься переправы наводить через каждые пятнадцать-двадцать вёрст. А устье зловредной речки, впадающей в Северное море, вообще славится непроходимыми болотами – летом комары такие, что сапог прокусывают и хлеб воруют. Вчетвером горбушку свободно поднимают, стоит только зазеваться.

– Хороший вечер сегодня, командир! – Матвей Барабаш поковырял в ухе мизинцем и добавил: – Только шумный очень.

Ну ещё бы, лязг гусениц наверняка слышен даже пиктийцам за линией фронта. Да вдобавок матюки сидящих на платформе бойцов. Вот уж кому достаётся – восьмиколёсную телегу немилосердно мотает из стороны в сторону, подбрасывает на каждой кочке кажущейся ровной дороги, и даже ругаться приходится осторожно из боязни напрочь откусить язык.

В самоходе гораздо комфортней. Михась за рычагами, старший сотник на командирском сиденье, а Барабаш с Баргузином за их спиной изображают расчёт «Грома небесного». Им немного хуже, но всё равно не глотают пыль. Лепота…

– Да, хороший вечер, – согласился командир и опять уткнулся в разложенную на коленях карту. – Михась, поворот не пропусти.

– Так тут не ошибёмся! – Кочик показал на разбитый «Левиафан» у обочины со стрелкой и надписью на закопченном борту – «Масюковщина 312 вёрст». – Если не останавливаться, то завтра к обеду приедем. Правильно, профессор?

Еремей не ответил. Он внимательно смотрел по сторонам, разглядывая следы войны. Про которую ничего не помнил. Всего месяц прошёл, как отсюда выбили глорхийцев при поддержке пиктийских драконирских полков, пытавшихся обойти столицу с севера. Выбили… и остановились. Рассказывают, что контрнаступление потерпело неудачу – то ли силы не рассчитали, то ли обросшие мирным жирком воеводы совсем разучились побеждать. Неизвестно. Но о прошедших боях напоминают сгоревшие бронеходы, длинные холмики общих могил с деревянными пирамидками да выжженная степь без единого кустика. И едва заметный в вышине дракон имперской разведки.

– Матвей, глянь сюда, – Баргузин дёрнул Барабаша за рукав.

Тот задрал голову и поморщился:

– Не достанем. Если бы пониже чуток, а на четыре версты его не взять, только заряды зря потратим.

– Я не про дракона. Вон там что такое?

Командир манипулы если и удивился разговорчивости ранее немого подчинённого, то вида не подал – мало ли какие у человека скелеты в шкафу. Отвлёкся от карты и привстал, разглядывая рванувший наперерез конный отряд:

– Кого ещё принесло? Вроде наши?

– Они самые. Могу голову заложить, что высокое начальство едет, – бывший старший десятник немного помолчал и добавил: – Вот только его нам для полного счастья и не хватало, бля…

Два часа спустя Матвей Барабаш полностью осознал размеры подвалившего счастья. Настроения это не прибавило.

– У меня предписание, товарищ мастер-воевода.

– Да мне плевать на твои бумаги, старший сотник! Понимаешь – плевать! – командующий Северной армией помахал перед носом у Медведика здоровенным футляром. – У самого таких полсотни штук, одна другой грознее. Так что засунь свою цидулку в гузно и к утру возьми эту бляжью высоту. И не делай умное лицо, старший сотник!

М-да… нехорошая ситуация. Вольдемар тысячу раз проклял тот момент, когда в его голову пришла мысль воспользоваться украденными в заградотряде листами. В смысле, позаимствованными на неопределённое время. Елизар Мартин сволочь! Ну кто же хранит отрядную печать под подушкой?

– Но, товарищ мастер-воевода, не проще ли послать пару «Левиафанов»?

– Проще, – согласился командующий. – Только их на всю Родению было двести пятьдесят штук. Сейчас меньше – три десятка потеряли в наступлении. Я их что, хреном ремонтировать буду?

– Есть же…

– Ага, есть. Но северный участок фронта не является решающим, и все подкрепления мы получаем в последнюю очередь. Ты не задумывался, почему целый мастер-воевода распинается перед командиром какой-то занюханной манипулы?

– Теоретически…

– Слова-то какие умные знаешь! А дело в том, что у меня на всю армию нет ни одного пластуна. Вообще ни одного, понимаешь?

Медведик понимал прекрасно. Как осознавал и то, что его бойцы являются овеянными легендами воинами лишь на бумаге. Ну надо же так попасться, а? И ведь не откажешь тому самому Серафиму Копошиле, чей портрет собственноручно вешал на стену в родной школе и ставил в пример юным, но тупым кадетам.

Командующий истолковал молчание старшего сотника по-своему:

– Задержитесь на денёк, ничего страшного. А командиру вашей бригады я письмо напишу.

– У нас полк.

– Ой, уморил, – рассмеялся Копошила. – Развели, понимаешь, секретность. Но хорошо, раз настаиваешь, пусть будет полк, а не бригада. Только эту тайну даже последний тушканчик в степи знает.

– Ну-у-у… – Медведик постарался сохранить невозмутимость.

– Да не переживай так, старшой, с вашей подготовкой ту высоту взять… Сходите ночью, возьмёте глорхийцев в ножи да и спокойно дальше поедете.

– Там только глорхи?

– Не совсем, – признался командующий. – Жопоголовых мы бы и сами к ногтю прижали, не впервой.

– Так в чём подвох?

– Шесть драконов с наездниками.

– Эх, ё…

– Они летать не могут, побитые сильно.

– Успокоили, товарищ мастер-воевода, – покачал головой Вольдемар. – Так, может, их из нашей установки приласкать?

– Уже пробовали, бесполезно. Сразу шестеро колдунов держат постоянный щит.

– Хреново.

– А я о чём говорю? – голос командующего чуть-чуть дрогнул. – Сделай этих тварей, старшой… прошу. У меня там сын на склоне остался… насовсем.

Глава 14

Михась купался в лучах славы. Наконец-то Родения узнала своего героя и воздаёт ему заслуженные почести. И пусть основное внимание пехотинцев приходится на долю самохода и пластунского обмундирования, но всё равно приятно. Можно даже представить, что бойцы Северной армии узнали о его подвиге в небе над пиктийской столицей и с нетерпением ждут рассказов живого очевидца и непосредственного участника. А что пластуны? Ну ходят о них легенды, да и пусть ходят. Лётчики, между прочим, не менее легендарны, но более засекречены. Кому не знакомо понятие военной тайны?

И не забывать отгонять от самохода особо любопытных – пехтура и техника суть вещи несовместимые. Дай им лом, и его сломают. То ли дело военно-воздушные герои, пусть даже вынужденные временно пребывать на земле!

– Миха, пойдём к командиру, – внезапно появившийся Барабаш отвесил Михасю лёгкий подзатыльник. – Да не сопрут твою механизьму, не беспокойся.

– А вдруг? – Кочик погладил тёплый железный борт.

– Тогда начнём ноги всем выдёргивать, – Матвей обвёл мгновенно засмущавшихся пехотинцев холодным взглядом. – Или кастрируем.

Вокруг самохода как-то очень быстро обезлюдело. Видимо, никто не хотел искушать судьбу и связываться со скорбными головой пластунами. Они же, поговаривают, ночью спать не могут, если в течение дня двух-трёх пиктийских колдунов до смерти не замучают. Всей манипулой, конечно… Глорхов, тех никак не менее десятка требуется. Живодёры, однако. Достойные преемники Эрлиха Белоглазого.

– Вот и ладушки, – сам себе кивнул Барабаш и потянул Михася за рукав. – Пошевеливай крыльями, орёл.