Крестные матери - Камилл Обре

Выражение лица мужчины сразу же смягчилось, и он в первый раз обратился напрямую к Филомене по-итальянски.

– Когда я приехал сюда, я был еще маленьким мальчиком. В рулевой было не так много места, и знаешь, где я спал? В кухонном горшке! Что скажешь? Но в общем – я вас поздравляю! Передавай привет Марио. – Он повернулся к Петрине с кивком и сказал: – Сегодня твои деньги здесь ничего не значат. – Он изящно поцеловал ей руку и вышел из кабинки.

– Почему он сказал, что твои деньги ничего не значат? – спросила Филомена с тревогой.

– Это означало, что сегодня он нас угощает! – рассмеялась Петрина, а затем перешла на шепот: – Говорят, что он теневой партнер «Копакабаны»! И это означает, что он совладелец клуба, – нетерпеливо объяснила она, заметив, что Филомене с трудом удается за ней поспевать.

Эта девочка и правда похожа на заблудшую овечку. В Петрине проснулось желание защитить ее – чувство, сходное с тем, что она испытывала к Марио, – если она не объяснит правила жизни этим невинным душам, их сожрут заживо.

Появился официант с ведерком льда и целой бутылкой шампанского, которую он мастерски открыл и разлил напиток по высоким бокалам. Петрина подняла свой бокал, удовлетворенно отпила из него и вздохнула.

– Вот это, – произнесла она, – стоящая вещь. Пробуй и учись, девочка.

Голова у Филомены и без шампанского кружилась от переполненного событиями дня. Они наблюдали, как при перемещении Фрэнка Костелло через толпу к нему обращались с подобострастным уважением, и не только работники ресторана, но и элегантные гости.

– Он очень важная персона, правда? – тихо спросила Филомена.

– Ясное дело! – ответила Петрина тихим, заговорщицким тоном. – Фрэнка Костелло называют премьер-министром. – На непонимающий взгляд Филомены Петрина добавила: – Потому что каждый значимый uomini[20] – политик, судья или влиятельный полицейский – у него in tasca[21]. Он – Большой босс в наших краях. Но начинал как un povero immigrato[22], как и каждый из нас. Фрэнк знает отца еще со времен сухого закона. И он всегда был справедливым, как говорит папа.

Филомена понимающе кивала, но ее растерянность на словах «сухой закон» заставила Петрину нетерпеливо пояснить:

– Сухой закон – это тот глупый закон, принятый много лет назад, который запрещал продавать спиртные напитки. После этого мистер Костелло сделал состояние на игровых автоматах. Боже правый… понимаешь, это такие машины – ты кладешь в них монеты и делаешь ставки. Как в автоматах с конфетами. Ты никогда их не видела? Ладно. В любом случае сейчас он живет в превосходном пентхаусе на самой вершине небоскреба Маджестик.

Петрина говорила тоном школьной учительницы и почему-то напомнила Филомене Розамарию. Несмотря на высокомерие, Петрина, похоже, прилагала искренние усилия, чтобы воспитать свою будущую невестку, поэтому Филомена старалась приложить соответствующие усилия, чтобы не подкачать.

– Значит, люди платят дань этому человеку? – спросила она, наконец поняв смысл сказанного и вспомнив кое-что, о чем ей рассказывала Розамария: «Каждый платит кому-то дань».

Петрина кивнула.

– Давай по дороге домой проедем мимо его небоскреба. Говорят, что Костелло даже держит несколько игровых автоматов у себя дома, чтобы гости могли развлекаться во время ужина. Но они настроены так, чтобы гости никогда не проигрывали!

Глава 11

Гринвич-Виллидж, осень 1943 года

Рано утром Филомену подняла с постели сама Тесса.

– Одевайся скорее! – воскликнула она. – Сегодня базарный день, и ты пойдешь со мной! – Она сперва молча ожидала, пока Филомена оденется, разглядывая ее новую одежду, купленную во время вчерашнего похода по магазинам с Петриной, а затем сухо заметила: – Да, это хорошо, когда жена красиво выглядит, но в жизни много гораздо более важных вещей.

Они отправились пешком, пройдя через уютную часть Гринвич-Виллидж с приятными старыми особняками, построенными вокруг тихих, сонных парков, иногда пробираясь по причудливым извилистым мощеным улочкам. Тесса, одетая в легкий шерстяной костюм и в шляпке с вуалью, держалась гордо и прямо. Она всю дорогу молчала, за исключением тех моментов, когда кивала другим, так же хорошо одетым соседям. Тишина, похоже, была правилом этих богатых улиц. Но неподалеку от благородных резиденций находился оживленный рынок, кипящий жизнью и торговлей.

Среди магазинчиков, прилавков и тележек с товаром Филомена быстро поняла, что это не простой поход за продуктами. Тесса держалась как серьезная деловая женщина, останавливаясь возле каждого продавца, чтобы подумать, что заказать, и поучала Филомену, показывая ей на продукты:

– Вот то, что любит есть Марио.

Но в корзину Тесса положила только немного фруктов и несколько мелочей: остальные заказы ей должны были доставить на дом.

– Знаешь ли ты, как определить, свежий ли это продукт? – строго спрашивала она Филомену и выбирала самую спелую дыню или упаковку с лучшими помидорами. Но когда они добрались до торговца рыбой, Филомена взяла дело в свои руки и выбирала рыбу сама. В конце концов, она выросла в семье рыбака. – Bene![23] – одобрила Тесса, и они двинулись дальше.

Тесса ни разу не стояла в очереди. Все продавцы относились к ней с особым почтением. Неважно, насколько они были заняты – они сразу бросали все дела, чтобы подойти к ним, пожать Тессе руку, поприветствовать ее и лично обслужить. Лысеющий тучный пекарь обошел свой стеклянный прилавок, чтобы лично положить в корзинку Тессы свежую буханку хлеба. Высокий усатый мясник прошел в заднюю часть своего магазина и отрезал самый свежий кусок мяса, а потом отправил мальчишку доставить мясо прямо к кухарке Тессы, чтобы оно было готово к тому времени, как они вернутся домой. И в то время, когда все оплачивали продуктовыми карточками скудные порции товаров – от бензина и обуви до мяса, масла и сахара, – у Тессы, похоже, был бесконечный кредит. Филомена не могла не восхищаться будущей свекровью и чувствовала, что ее собственный престиж тоже растет – все владельцы магазинов любезно ей улыбались.

– Уважение, – произнесла Тесса, когда они вышли с рынка, – вот что отличает нас от животных. Помни, ты не можешь позволить себе совершить поступок, который подорвет уважение к нашей семье.

Когда они завернули за угол и были уже почти у дома, какая-то тень выскочила из-за угла и преградила им путь. Это оказался бездомный мастиф, грязная спутанная шерсть которого была вся в пятнах. Он расставил свои длинные, сильные ноги и зарычал. С тяжелых губ капала слюна. Он будто говорил им: «только попробуйте пройти». Тесса сделала мелкий шажок вперед – и пес зарычал, обнажая острые клыки, а потом злобно гавкнул. Женщина замерла на месте. Напряжение повисло в воздухе