Последняя обойма - Анатолий Гончар

— Ясиков! — крикнул он, не видя иного выхода как отправить посыльного. — Бегом к тыловой тройке, Баринова сюда, бегом, живо! — И что бы уже наверняка подхлестнуть слегка перепуганного бойца: — Сам убью!

Снайпер судорожно сглотнул и, схватив винтовку, петляя, а точнее, вихляясь из стороны в сторону, кинулся в тыл группы.

Одно смертоносное жало калибра семь шестьдесят два ударило в скинутый Димариком рюкзак, с легкостью пробило два лежавших сверху пайка, прошило насквозь многократно сложенную пленку, прошло от пятки до носка скрученный жгут сапог-чулок, продырявив плащ-палатку, наискосок врезалось в грудную разгрузку лежавшего за ним Лисицына, и застряло во втором ряду патронов. Легкий удар-толчок, только чудом не ставший последним в его жизни, радист не заметил, и только ещё несколько свистнувших над головой пуль заставили его попятился назад в поисках надёжного укрытия.

Находившийся в двадцати шагах от командира, Маркитанов едва не угодил под брызнувший по нему свинцовый град. Резко отпрянув, сержант потянул за собой пулемёт и, загремев наполовину опустошенной лентой, перекатился в сторону лежавшего в небольшой ямке Лисицына. Перед глазами мелькнул зелёный цилиндр РПГ-26.

— С граника! — крикнул сержант, с грохотом опуская сошки на твердые корни, оставшиеся от спиленного по самое основание дерева.

— Что? — пытаясь переорать звук загрохотавшего Маркитановкого «Печенега», переспросил ничего не понявший Лисицын.

— С граника! По пулемётчику! Я прикрою! — сержант, прижав приклад к груди, разразился длинной, долго не замолкавшей очередью, стихшей только тогда, когда отлетела последняя гильза. Едва «Печенег» смолк, как по ним, рубя низкорослую ежевику, впиваясь в землю, прошивая стоявшее за спиной тонкое буковое дерево, ударил вражеский пулемётчик. Чтобы не оказаться убитыми, Димарику и лежавшему рядом радисту пришлось буквально врасти в землю.

— С граника! — вновь повторил Маркитанов и, продолжая прижиматься к земле, почти на ощупь стал заряжать оружие.

Когда до слегка перепуганного радиста дошел смысл сказанного, его малость начало трясти. Он хотел было послать сержанта куда подальше, но сидевшая в глубине души гордость не позволила этого сделать. Лисицын ухватил РПГ и только тут сообразил, что никогда в жизни не стрелял из подобного оружия. Отвлекать вновь прильнувшего к пулемёту Димарика было нельзя. Сообразив, радист повернул одноразовую реактивную противотанковую гранату к себе инструкцией и быстро прочёл написанное. Как он и предполагал, ничего сложного в этой шайтан — трубе не было.

— Прикрой! — в свою очередь заорал Лисицын и, дождавшись, когда «Печенег» Маркитанова загрохочет в одной нескончаемой очереди, отпрянул в сторону, встал на левое колено и, вскинув гранатомет на плечо, почти не целясь, нажал на спуск. Грохнуло. Сзади посыпалась сбиваемая реактивными газами листва, и через полтора мгновенья под позицией вражеского пулемётчика вспухло черное облако.

— Промазал! — с горечью подумал Лисицын, опустошенно опуская на землю уже бесполезную гранатомётную трубу. Патроны в Димариковской ленте кончились, и радист явственно представил, как над вражеским бруствером поднимается чёрное дуло чеховского пулемёта. Он уже приготовился уткнуться лицом в землю, когда глиняный козырек, на котором сидело вражеское охранение, в одно мгновение осыпался вниз, заодно увлекая за собой не ожидавших такого «катаклизма» чехов. Раздался вопль, в воздухе мелькнули чьи-то ноги, руки, в клубах пыли на мгновение показалась чья-то голова с разинутым в крике ртом, и тотчас раздался тяжкий и одновременно глухой удар о землю, и следом на рассыпавшиеся остатки укреплённой позиции обрушилась многотонная лавина дёрна, глины и нескольких стоявших на краю обрыва деревьев. Обрыв сполз вниз, перегородив ручей. Внезапно оказалось, что выстрелы стихли, было слышно лишь шуршание продолжающих осыпаться камней, звон в ушах, тяжёлое дыхание находящихся рядом друзей да стук собственных сердец.

— Вперёд, за мной! — Олег вскочил и первым бросился на территорию покинутой противником базы. О том, что бандиты уже смылись, свидетельствовала нависшая над лесом тишина, но Кузнецов не терял надежды сесть им на хвост. Он пробежал мимо покинутых дневок, мельком остановив взгляд на брошенной на землю окровавленной разгрузке, и словно по следу, идя по оставленным на траве каплям крови, выскочил к перегороженному и уже пересохшему руслу ручья. Справа от него бежал рядовой Баринов, за ним Кошкин и Лисицын, слева, слегка приотстав и заметно прихрамывая на ногу, сержант Маркитанов. Чуть дальше, соблюдая приличную дистанцию, всё время, держа под прицелом склон хребта, от укрытия к укрытию перемещались Старинов и Киселёв. Чуть выше и в незначительном отдалении, прикрывая командира и не спеша выбираться на открытую местность, перемещалась вся остальная группа спецназовцев.

Мукомаев со своими людьми уже почти выбрался к поджидающему его Хану, когда позади тяжко ухнул гранатомёт. Последовал взрыв, и через несколько мгновений до моджахедов донёсся тяжелый удар о землю. Почва под ногами вздрогнула.

— Султан, — предчувствуя страшное, прохрипел Хан в микрофон «Кенвуда». -Султан, — позвал он снова, но в наступившей тишине было слышно лишь легкое шипение радиостанции. Амир, надеясь на чудо и заставив себя поверить, что Салихов перешёл на запасной канал, переключил собственную радиостанцию, но без толку, тогда он перешёл на следующий, но результат остался прежним.

— Юсуп, Муса, бегом к Сабдулаеву! Бегом, я сказал! — вспомнив свои сержантские годы в СА, проорал Хан. — А вы что расселись? — настроение главаря быстро портилось. — Наверх, рассредоточиться, замаскироваться, ждём русских шакалов! Пока все не вылезут — огня не открывать, всех положим. Положим всех… Вы уносите раненых! — он обвёл взглядом притихших носильщиков, затем метнул его на серые лица неподвижно лежавших окровавленных тел и поправился: — Раненого… Усмана унесёте и спрячете, скажете родственникам, заберут сами. — И уже опустошённо: — Поторопитесь…

Кажется, Олег всё же успел заметить последнего из отступающих. В этом месте хребет и, соответственно, обрыв делали поворот влево, и сразу за ним закрытые от глаз разведчиков в отвесном берегу были вырыты многочисленные, идущие вверх ступеньки. И вот, едва их заметив и взглянув вверх в сторону склона, Олегу показалось, что он увидел мелькнувшую на мгновение штанину маскировочного халата. Но упав на колено и вскинув оружие, понял, что на склоне уже никого нет. Пробежавший мимо него Димарик прямиком рванул к ведущей наверх глиняной лестнице.

— Стой! — приказал Кузнецов, и сержант Маркитанов мгновенно застыл как вкопанный. Смысла осуществлять преследование не было. Пока подтянется вся группа, пока они влезут на верхотуру, пока разберутся, куда направились удирающие — те уже будут далеко…И это ещё хорошо, ежели так, а если они поставили на хребте заслон и будут просто кромсать поднимающихся разведчиков? Хождение в обход можно было даже не рассматривать. Олег понимал, что на это уйдет слишком много времени.

— Сдриснули! — от души высказался Димарик. Наполовину опустошенная пулемётная лента свесилась вниз и теперь раскачивалась из стороны в сторону, касаясь пробитого в двух местах переносного ремня.

— Отходим! — больше не раздумывая, приказал Кузнецов. Стоять на открытой местности под нависающей громадиной обрыва, над которым в каждую минуту могла вынырнуть бородатая чеховская рожа, было глупо. Конечно, Олег верил, что его прикроют и залёгший за валуном второй пулемётчик группы Щукин, и замаскировавшийся в лесу снайпер Баринов, и другие, ещё остававшиеся на своих позициях разведчики. Но искушать лишний раз судьбу не стоило, да и не хотелось.

Они отбежали чуть назад и, уйдя в лес, укрылись в одной из многочисленных, разбросанных по всей округе авиационных воронок.

— Вот ведь, блин горелый! — из-за плотно растущих деревьев показался тяжело дышавший Гордеев. — Не успели.

— Не судьба! — философски заметил Маркитанов, и Кузнецов незаметно для самого себя согласно кивнул.

— Что с результатом? — как командир роты Гордеев спешил узнать итоги боя.

— Наверняка трупов шесть, не меньше, — уверенно заявил Кузнецов. — Два сразу — боевое охранение, двоих погребло под глиной, еще не менее чем двоих унесли…

— Уверен?

— Одного-то точно.

— Сойдёт. У тебя-то все целы? — запоздало уточнил ротный, понимая, что этим надо было поинтересоваться в первую очередь.

— Все.

— Хорошо, — и повернувшись к сидевшему на корточках радисту: — Кошкин, связь с оперативным!

— Есть! — ответил тот. И буквально через несколько секунд: — Оперативный на связи!