Темная сторона Москвы - Мария Артемьева

Затем они открыли еще одну металлическую дверь, за ней другую, стеклянную, и оказались в огромном, бесконечном зале, столь тускло освещенном, что Сергей даже не сразу смог разобрать, что же он видит перед собой. А когда разобрал — зажмурил глаза от ужаса!

Весь зал был битком забит синими голыми людьми.

Заиндевевшие мертвые тела громоздились на металлических полках, составленных стеллажами, одна над другой. И стеллажи эти простирались в темноту вверх и вдаль, теряясь где-то в бесконечности.

Холод в зале ощущался слабо — видимо, спецкостюм чем-то отличался по конструкции от костюма химзащиты. Однако Сергея Данилушкина от увиденного затрясло так, что, казалось, зубы сейчас раскрошатся. «Если это морг, то что-то великоват, — мелькнула в голове отвлеченная мысль. — Но для тебя-то тут точно местечко найдется!» — догнала ее другая, более конкретная.

А за спиной кто-то из тех двоих произнес:

— Что ж вы, Сергей Иваныч?! Нам уже немного осталось…

Они потащили его за собой. Свернули налево и каким-то узким коридорчиком вышли в другое помещение, отгороженное от грандиозного морга массивной деревянной дверью.

За дверью была… лаборатория, решил студент. Здесь высились шкафы, громоздились столы с какими-то приборами. Кое-что из оборудования Сергей узнавал: осциллографы и рентгеновские установки, например. Но другие приборы казались ему чем-то фантастическим или вопиюще нелепым. Бросился в глаза большой телевизор, встроенный в шкаф с магнитофонными бобинами на дверцах. Какой идиот мог соорудить подобное?!

Но даже это не удивило его так, как совершенно невообразимые, странные стеклянные камеры, наполненные электрическим светом. В просторном помещении камер было около пятнадцати, и в десяти из них лежали голые люди.

В этот раз они были не синие, а нормального человеческого цвета. Зато с ног до головы опутаны проводами и датчиками. Люди лежали с закрытыми глазами, не шевелясь, и Сергей не мог понять: спят они или мертвы. Вокруг камер ходили люди в спецкостюмах, что-то наблюдая, записывая показания приборов или настраивая их.

Когда Сергей с сопровождающими вошел в лабораторию, все, как по команде, повернули головы навстречу вошедшим. Сергей ощутил, как из-под масок на лицах в него буквально впились несколько десятков пар пытливых глаз.

— Здравствуйте, товарищи! — громко сказал в пространство тот из кагэбэшников, что повыше. Люди в спецкостюмах молча кивнули и продолжили прерванные занятия.

Второй кагэбэшник, с синими глазами, сказал Сергею:

— Вот мы и на месте. Это ПРОЕКТСЛИПЕР!

Сергей почувствовал, что вот тут-то и решится его судьба, и уже стал собираться с силами, чтобы, наконец, что-то возразить, но синеглазый радостно указал на одну из камер-саркофагов и заявил, улыбаясь:

— Ну как, нравится? Выбирайте себе камеру. Хотите, вот эта крайняя будет ваша?

То есть ему предлагалось лечь в саркофаг. Стать одним из этих — голых, не-поймешь-живых-или-мертвых людей.

Такой решительной конкретики студент Данилушкин уже не стерпел. В голове у него окончательно помутилось, замельтешили перед глазами черные мухи, зазвенело в ушах, и он хлопнулся в обморок, представив себе, как до скончания дней своих, вместо того чтобы радоваться жизни, гулять с девушками и защищать, как мечталось, диссертацию, пролежит в стеклянном гробу, ожидая… неизвестно чего.

И что-то темное, огромное, бесконечно страшное, зовущееся Бездной (откуда-то он это знал), ежедневно целует его взасос всеми своими холодными датчиками и электрическими присосками — прямо в сердце, в печень и в мозг…

Очнулся Сергей в темноте, лежа на какой-то твердой поверхности. Его подташнивало. Мучаясь и содрогаясь, он смотрел, как, то и дело качаясь, выползал откуда-то слева неяркий луч света. И что-то там бормотало… Первые мгновения свет и голоса в его сознании сливались в одно целое, неделимое понятие.

— И все-таки: почему не проверили документы?!

— Да мы же объясняем, Антон Терентьевич! Все совпадало тютелька в тютельку!

— Какие тютельки, если он шатен? Шатена от брюнета не отличаете?! — возмущался невидимый Антон Терентьевич, которому Сергей почему-то сразу стал сочувствовать больше, чем его собеседникам. Тем, которые оправдывались в два голоса наперебой.

— Объект стоял у второй колонны слева; в синем полосатом галстуке, белой рубашке, черных лакированных ботинках…

— Журнал «Знание — сила» держал! Все, как было оговорено! В точности!

— …объект трижды посмотрел на часы, строго в соответствии с назначенными временными промежутками: в шестнадцать десять, шестнадцать двадцать пять и шестнадцать сорок пять…

— И отзыв ответил, как положено! Мы ему: «У вас «Полет»?» Он нам: «Нет, «Командирские», дедовы!»

— Кроме того, он тоже Сергей Иваныч! Пошел же за нами, как ягненок, не удивился, не протестовал, не спросил ничего!..

— У вас, батеньки, такая репутация, что и рассчитывать нечего, что вас кто-то о чем-то спросит! — в сердцах заявил невидимый Антон Терентьевич и замолчал.

Пауза затянулась. Сергею молчание это показалось зловещим. Его все еще слегка мутило, но он попытался собрать волю в кулак и понять хотя бы — связан он или нет? Руки, кажется, были свободны, а ног он не чуял вовсе.

— Итак, — вновь заговорили слева голосом сурового Антона Терентьевича, — объект не наш, но вы его обо всем осведомили. А, как вам известно, добровольное участие в эксперименте «Бездна» есть строгое и необходимое условие успешности самого эксперимента. Мы уже много раз наступали на эти грабли: погрузив в анабиотический сон несогласного с экспериментом человека, мы получаем на выходе не информацию из глубин космоса, не ответы на животрепещущие вопросы современности, а банальное бегство в смерть. Объект погружается в бездну и пускается в странствия по собственной прихоти, что абсолютно не согласуется с нашими потребностями.

Мы запрашиваем испытуемого о том, где американцы разместили свои подлодки, а плохо контролируемый спящий выдает какие-то обрывочные сведения о радиогалактике в созвездии Рака! Это вопиющий идиотизм и растрата народных средств.

Вопрос: что делать с объектом? Я вас спрашиваю!

Повисло зловещее молчание.

— Где его личное дело? — Антон Терентьевич был явно раздражен. — Объект представляет какую-то ценность в плане народного хозяйства?

— Отличник. Все пятерки. Преподаватели хвалят, — сказал один из оправдывающихся. Голос звучал странно — как будто говоривший стеснялся своих слов. Сергей почувствовал, что, если б он был двоечником, говорившему явно не было бы сейчас так стыдно.

И почти сразу понял — почему. Его окатило волной жара.

В луче света сказали:

— Да? Хм. Не хочется отправлять в первый номер. Усыпим, а вдруг он будущий Капица? Хотя, конечно, самый простой вариант — криокамера и хранение до 2035 года…

Сергей отчетливо вспомнил металлическую дверь грандиозного морга — красной краской там размашисто была нарисована римская цифра I — «первый номер», и за ней — стеллажи синих замерзших людей.

Вот от какой участи уберегли его пятерки в студенческой зачетке!

Но что ждет его взамен?! Прежде чем вздыхать с облегчением, стоит узнать подробности.

И тут голос Антона Терентьевича как раз сообщил ему:

— Ну, что ж… Придется разговаривать. Приведите объект в чувство и ко мне.

Разговор Сергея с суровым Антоном Терентьевичем действительно состоялся. Вот только помнил его студент Данилушкин впоследствии крайне отрывочно.

В памяти сохранились только разрозненные куски.

— Хотите ли вы, Сергей Иванович, узнать все тайны Вселенной? Они скрываются в той самой бездне, которую мы изучаем тут. С помощью криотехнологий мы можем погрузить человека в долгий сон и открыть в его мозгу особые энергетические каналы… Вселенная разумна, мы существуем в информационном поле, где записано все прошлое и все будущее. Душа человека есть информационная волна, которую мы выпускаем, как луч света, освещающий темноту бездны… С помощью наших спящих объектов — мы называем их «слиперами» — можно узнать любой секрет, любую государственную тайну. Мы служим государству… Мы можем уничтожать любых его врагов, воздействуя опосредованно, через информационную матрицу Вселенной. Но вас не зря провели через криозал номер один. Вы видели отработанный материал. И тех, кого мы, возможно, собираемся использовать в будущем. У нас большие запасы. Но это еще и предупреждение… Не хочешь работать или намерен разгласить доверенную тебе тайну — большой холодильник… э-э-э… быстро охлаждает пыл. Большой холодильник — это криогенная площадь, вся подземная территория под высоткой физического факультета. Места много…

Все это Сергей Иванович помнил кое-как.