Дамочка с фантазией - Елена Арсеньева

Должным образом сосредоточившись, она справилась с запорами и вошла в квартиру.

Тишина. Покой. Порядок. Привычно вздохнув по поводу долоховской аккуратности – все демисезонные и летние вещи он в положенное время с вешалки убирал в ниши и шкафы, отчего сейчас в маленькой прихожей было вполне просторно, – заглянула в комнату.

Странно… Сколько она помнила, они с Валентином свалили «добычу» вот на этот диван. Куртку с незнакомки сняли, повесили на спинку стула, сапоги стащили, поставили в сторонке. Теперь нет ни куртки, ни сапог, ни того, что лежало на диване. В смысле, той, что там лежала.

Может быть, Валентин перенес долоховскую барышню в спальню? А зачем?

Вопрос, конечно, интересный… Не говоря уже о том, что Залесский давным-давно и родную-то жену на руках не носит, поскольку отнюдь не отличается богатырской силой. Это вам не Долохов, который холит и лелеет свои мускулы на тренажерах…

Спальня тоже была пуста. Ни на роскошной двуспальной кровати (напоминание о давно забытом мимолетном долоховском браке), ни еще где-либо спящей особы не оказалось. Впрочем, и не спящей тоже.

Через несколько мгновений Валентина убедилась, что ее нет вообще нигде: ни на кухне, ни в ванной, ни в туалете, ни в нише и ни в одном из шкафов-купе, куда Валентина тоже не поленилась заглянуть.

Она вернулась в гостиную и недоуменно уставилась на кипу старых газет, сложенных перед окном на полу. Поверх стопы лежала коробка спичек. Тут же стоял таз с водой и лежало скомканное полотенце.

«Кто-то окно хотел мыть, что ли? – тупо подумала Валентина. – Полотенцем мыть, газетами вытирать? Но вроде бы далеко еще до Пасхи. А спички вообще зачем?»

Она как раз стояла посреди гостиной, пытаясь осмыслить случившееся, как вдруг раздался звонок в дверь. Потом еще, и еще, и еще…

«Долохов вернулся!» – с облегчением подумала Валентина и полетела в прихожую. Она была настолько убеждена в верности своей догадки, что даже не включила камеру обзора, заменяющую «глазок», прижала пластину ключа к одному замку, ко второму, рванула дверь на себя – и остолбенела, увидав перед собой огромную – ей даже показалось, что нечеловеческую в своей огромности! – фигуру некоего существа, облаченного в асбест, брезент и сверкающий металл.

Не говоря ни слова, существо железной лапой сгребло Валентину, выволокло ее на лестничную площадку, освобождая себе путь, и ворвалось в квартиру, грохоча своей амуницией и громко топая. Валентина так и стояла, вжавшись в стену, настолько ничего не соображая, что даже не находила сил закричать или хотя бы спросить, что железному существу надо.

Потом она услышала грохотанье приближающихся шагов и поняла, что диковинный гость возвращается.

И в самом деле – свет лампы засверкал на его латунных, а может, и медных плечах.

– Шутите, значит? – зловеще спросило существо и огромной рукавицей сдвинуло с лица забрало.

– В каком смысле? – пролепетала Валентина.

– В смысле дурости! – выкрикнул молодой голубоглазый розовощекий парень, который прятался там, внутри грохочущего скафандра. – За каким… надо было звонить и орать, будто вам… в глотку забили и вытаскивать не хотят? Или выжрали с утра лишнего? … знает что, людей от дела отрываете! У нас сегодня вызов за вызовом, я сразу сказал, что на … зря съездим! Притащились тут вас спасать, а нас на возгорание на Материковскую вызывали! Но вы ж орали, как будто вам … в глотку забили!

Краешком помутившегося сознания Валентина зафиксировала, что насчет глотки уже было сказано. Также она заметила, что страшную матерщину голубоглазый монстр сочетал с обращением на «вы».

Бог знает почему, это успокоило Валентину. Между прочим, если надо было, она умела выразиться куда покруче. Монстр в рукавицах фактически употреблял только одно слово (он явно питал слабость к некоей букве старинного русского алфавита, название которой состояло из трех звуков – да, вот такие лингвистические причуды! – и теперь почему-то стало обозначением интимной части мужского тела), словарный же запас Валентины был не в пример богаче! Удостоверить в этом брезентового парня ее удержала внезапная догадка: да ведь это пожарный, явившийся на вызов! Его ярость понятна: с воем сирен летели машины – их-то Валентина и слышала несколько минут назад! – огнеборцы готовы были, как и положено, бороться с огнем, спасать людей из дыма и пламени, однако дымом даже не пахнет! Пламени нет ни искорки!

Ложный вызов… он обвиняет в этом Валентину. Почему? Да потому, что бригаду вызвала какая-то женщина!

Да ну, глупости. Это явная ошибка!

– Погодите, молодой человек! – взмолилась Валентина. – А вы уверены, что вас вызывали именно сюда?!

– Конечно! – рявкнул пожарный. – Номер-то высветился на определителе. По номеру установили адрес – и в течение десяти минут, как положено, мы на объекте. А вы тут!..

И опять про глотку.

Валентина стиснула руками голову. Десять минут! Десять минут назад из квартиры Долохова какая-то женщина вызвала пожарных. Это могла сделать только…

Невероятная, дикая догадка! Ну ладно, предположим, что долоховская находка очнулась и с перепугу, в припадке безумия вызвала пожарных. Странно, почему не милицию. Как почему? Потому что совесть нечиста, это ясно! Теперь можно не сомневаться, что того человека в поезде, о чем вскользь обмолвился Долохов, точно убила она. Иначе бы не боялась милиции. И пожарных она, конечно, вызвала, чтобы с их помощью сбежать…

Очень может быть. Но ведь ее нет! Она и без того сбежала! Как, ради бога?!

Видимо, на лице Валентины отобразилось такое беспросветное отчаяние от невозможности разгадать эту загадку, что асбестовое сердце огнеборца малость смягчилось.

– Да ладно, мамаша, вы не переживайте, – сказал он почти что добродушно. – Заплатите штраф – большие проблемы? Судя по обстановочке, не бедствуете! Ну мало ли что бывает в жизни? Климакс – дело такое… Иной раз головушка помутится, понимаю. У меня вон у матери тоже это дело, так хоть из дому беги, такие у нее фантазии теперь.

Валентина вдохнуть-то вдохнула, но выдохнуть уже не могла. Воздух так и стал колом в легких, причем не вдоль, а поперек.

– Что такое, тетя Валя?! – послышался вдруг громкий крик, и по лестнице взбежал запыхавшийся рыжий парень. Только тут Валентина осознала, в какое состояние повергла ее тирада пожарного. Ведь она не сразу узнала парнишку, а это был не кто иной, как сын ее собственного мужа, Максим Залесский.

Почему-то в его присутствии стало чуть спокойнее. Кол вытолкнулся из легких, удалось перевести дух.

– Что случилось? – набросился Максим на пожарного. – Что вы тут делаете?