38 1/2: 1 муж и 2 любовника - Ксения Каспер

Я откидываюсь на спинку стула и отпиваю глоток апельсинового фреша. Все равно, даже если ее и не существует, Дэвид четко дал понять, что больше не хочет продолжать наши отношения. Я должна с этим смириться, и я смирюсь.

– Андреа, что с тобой? Ты меня слышишь? – спрашивает Дэвид.

Честно говоря, я задумалась.

– Извини, что ты сказал? – улыбаюсь я.

Он в раздражении смотрит на меня небесно-голубыми глазами.

– Видишь, вот так всегда. Я объясняю тебе, в чем дело, а ты… Да ладно, неважно. Вообще-то я хотел предложить остаться друзьями…

– Друзей у меня достаточно! – отрезаю я.

Ненавижу эту песню: давай останемся друзьями! Как это может быть, если я любила и желала этого человека?

– Что это для тебя было? Просто секс? Тебе его дома не хватает?

Его тон стал резче, и я с секунду раздумываю, парировать ли этот выпад или проигнорировать. Последний вариант не подойдет, нет, до такого я не опущусь. Я кладу на стол пять евро, забираю свои сигареты, сумку, чмокаю его в щеку и говорю:

– Спасибо, мне с тобой было хорошо!

Вон, вон из этого кафе! Я испытываю какое-то странное облегчение. Дэвид прав. Дети, семья, моя новая работа, дом в Испании… Когда у меня будет время для него? Словно в трансе, я подхожу к своей машине, прислушиваясь, не идет ли он за мной, потому что я безнадежный романтик. И конечно, какая-то часть меня хочет только одного: чтобы Дэвид побежал за мной, опустился на колени и, задыхаясь, сказал, что не может без меня жить. Слишком много попсовых фильмов я пересмотрела… Действительность намного прозаичнее: я вижу только нескольких детей, идущих из школы домой, да еще пожилая женщина выгуливает собачку. Это все, что делается за моей спиной. Звонит мобильный. Дэвид?! Взгляд на дисплей меня отрезвляет. Никакой романтики. Это Клаудия. Должна признаться, я немного разочарована. Клаудия спрашивает, когда у меня будет время для командировки в Милан.

Перебирая свободные дни, я прохожу мимо какой-то витрины и, как всегда, рассматриваю свое отражение. Наверное, это каждый делает. Кто эта красивая женщина с довольной улыбкой? Это я? Если бы меня кто-то сейчас увидел, то никогда бы не догадался, что мой бурный роман окончен и теперь я снова моногамная женщина.

Книга 2

Зуза

Глава 7

Счастлива без памяти!

I don't know where I'm going But I sure know where I've been Hanging on the promises In songs of yesterday.[10]

А ты по нему, случайно, не сохнешь?

Сохну? Я? Нет, так глубоко я не копаю. Я же не экскаватор!

Это голос из прошлого… Просто хочу узнать, как ты поживаешь. Большой привет, Зуза

Я полюбил тебя больше, чем когда-либо. Удачи, спокойной ночи и сладких снов…

Я не хочу быть ни рыба ни мясо, серединка на половинку, готовой идти на компромиссы.

Утро понедельника, без четверти пять, я сижу на кровати, сна ни в одном глазу. Что, черт возьми, значит этот сон? Пытаюсь поднять себя с постели, что удается с большим трудом, так как у меня немилосердно болят мышцы. Вчера я два часа провела в фитнес-студии: бокс, бег, гребля… Весь арсенал мучений.

Дом пуст. Мартин на неделю уехал в командировку в Штаты. Йонас и Виктория с понедельника в школьном лагере. Со мной остался только наш пес Казимир. Я устремляю взгляд сквозь жалюзи в окно. Наступает новый день. Какие сюрпризы он приготовил? Размышляя, я спускаюсь в кухню. Казимир как будто подмигивает мне своими длинными собачьими ресницами, сворачивается, вытягивается и снова сворачивается. Собачья жизнь, так и позавидовать недолго! Я поспешно выключаю галогеновые лампы. Пожалуйста, только не нужно в это время суток яркого света! Пока я кипячу воду для чая, мои мысли возвращаются к странному сну, который меня так безжалостно разбудил. Этот человек много лет назад исчез из моей жизни и моих мыслей. И слава Богу! Тогда мне стоило титанических усилий закрыть эту тему, но я смогла. Я положила воспоминания о нем в ящик, закрыла его и выбросила ключ. По крайней мере, я так думала до сегодняшнего утра. И вот теперь, почти шестнадцать лет спустя, мне снова приснился этот тип. Блин, кто ему дал право снова влезать в мои мысли? Не было никакой причины, никакого повода – атака без предупреждения, гром среди ясного неба. Безобразие! Последние годы мы не поддерживали отношений, не поздравляли друг друга ни с Рождеством, ни с днем рождения, и это было очень славно! А я счастливая, довольная жизнью женщина, которой всего хватает, ну разве что за исключением мышечной массы. Я наливаю в чашку кипяток и злюсь, как оса. Но на кого, на что? На себя? На ситуацию? На то, что я поднялась ни свет ни заря и в такую рань стою на кухне и пью чай. Я решаю, что оно того не стоит, и иду в гостиную. Включаю радио и слышу до скрежета зубовного знакомую песню «Here I go again» группы Whitesnake. Этого еще не хватало! Это была наша песня. Я включаю CD-плеер, в котором лежит диск Виктории. «What're you waiting for?» – напевает Гвен Стефани. Просто замечательно! Меня что, преследуют? Быстро хватаю другой диск – Guns'n'Roses. Включаю Аксела Роуза и компанию на полную катушку и отправляюсь в ванную. Не позволю этому сну преследовать меня весь день! Я десять минут стою под холодным душем и наконец чувствую себя лучше. Новый день может начаться!

Прекрасный июльский день близится к закату. Я сижу с бокалом вина за письменным столом, потому что, кроме личных проблем, у меня еще много работы. Дела в галерее идут отлично. Весь день телефон не остывал. Из службы доставки интересовались, какие закуски привезти. Нужно было настроить освещение. Шестеро мужиков бегали по галерее, как муравьи. Катарина, моя ассистентка, все время висела на телефоне и пыталась как-то сдержать разрастающийся хаос. В полдевятого все наконец сделано и можно уходить. В следующую субботу в 17.00 важный день: последняя выставка перед каникулами, соберется около ста гостей – коллекционеры, богема, художники. Приглашения мы разослали еще две недели назад, но мой факс до сих пор продолжает выплевывать благодарности за них. Если все придут, галерея будет забита, и, я надеюсь, это будет успех. Как правило, я рассчитываю на то, что около тридцати процентов приглашенных не придут. Художник, похожий на молодого Германа Брода,[11] так взволнован, что с ним практически невозможно говорить. Каждые два часа он звонит с очередными предложениями, действуя на остатки моих нервов. Последний раз, а именно в двадцатый, он позвонил, чтобы обсудить расположение картин, и это чуть не стало последней каплей. Я разозлилась и швырнула телефон в сумку. Какой тупой, все время одни и те же вопросы! Чтобы положить конец этому бреду, я вызвала его завтра утром сюда, в галерею. Обсудим все уже окончательно.