Сталинские войны: от мировой войны до холодной, 1939–1953 - Джеффри Робертс

Немецкие силы были готовы начать кампанию на Кавказе, но, как отметил парадоксальную вещь генерал Альфред Йодль, начальник оперативного отдела немецких вооружённых сил, — „Судьба Кавказа решается в Сталинграде“. Причиной этого было то, что Сталинград являлся точкой опоры оборонительного блока на Дону и Волге, в котором немцы нуждались для защиты своего продвижения на Баку от флангового советского контрнаступления. Но Гитлер был уверен, что это будет достигнуто, и когда немецкая 6-я армия дошла до окраин Сталинграда в конце августа, фюрер рассчитывал, что город будет взят штурмом наверняка.

Сталинская реакция на эту операцию показывает, что он ожидал, что главной задачей немцев в 1942 году будет Москва. Он считал, что начавшееся наступление на юге с направлением на Воронеж имеет скорее целью Москву, чем Сталинград. Немецкий прорыв в этой точке мог перерезать главные коммуникации между центром страны и югом. Город был взят немцами 7 июля, но через четыре недели Красная Армия предприняла контратаку в районе Воронежа. Значение, придаваемое Ставкой этой операции, показывает решение образовать Воронежский фронт и назначить командующим генерала Николая Ватутина, одного из талантливейших офицеров Генерального штаба.

Другим регионом, где Красная Армия упорно продолжала попытки наступления летом 1942 года, был Ржевско-Вяземский район. Эти операции проводил жуковский Западный фронт, поддержанный Калининским и Брянским фронтами. В своих мемуарах Жуков мало говорит об этих операциях, так как успехи были достигнуты ничтожные в сравнении с огромными силами, для этого использованными. Он упоминает этот эпизод только, как пример недооценки его роли, так как он спорил со Сталиным о приоритете харьковской операции. Фактически ржевско-вяземская операция была более приоритетна для Ставки, и Жуков сконцентрировал дополнительные силы в то время, когда советское положение на юге было катастрофическим, и нуждалось в срочной поддержке.

В то время, как воронежское сражение полностью замалчивалось советской прессой, а о ржевско-вяземском сражении писалось очень мало, информация о Сталинграде широко распространялась. Но обе эти операции в ежедневных сводках Ген. штаба занимали главное место, что иллюстрирует наступательную направленность деятельности Ставки даже в моменты наибольшей опасности и тяжёлых окружений.

Вдобавок юг для наступательных действий был вынужденно ослаблен вследствие харьковской катастрофы. Когда немцы нанесли удар в начале июля, оборона Тимошенко рухнула, и Ставка была вынуждена прекратить наступление на Дону. Направление немецкого наступления на Сталинград скоро стало очевидным, и 12 июля Ставка приказала создать Сталинградский фронт. Это разгрузило Юго-Западный фронт Тимошенко. Три резервных армии, 62-я, 63-я и 64-я, должны были быть развёрнуты для обороны Сталинграда. В сумме Тимошенко имел 38 дивизий в своём распоряжении, численностью более, чем полмиллиона человек, 1000 танков и около 750 самолётов.

Однако для Тимошенко пребывание в должности на Сталинградском фронте продолжалось не долго. Фронт был передан генералу Гордову 22 июля. На следующий день Василевский, который был назначен начальником Генерального штаба 26 июня, отправился в Сталинград, в первую из многих поездок в зону сражений. Василевский был одной из высокопоставленных военных и политических фигур, побывавших в Сталинграде в ходе сражений, и оставивших сообщения, и доклады о положении на фронте. Сталинская практика посылки представителей Ставки на участки фронтов была давно установлена, но наиболее часто и интенсивно применялась в ходе сражения под Сталинградом.

В российской и советской историографии 17 июля 1942 года является официальной датой для начала так называемых „200 огненных дней“ битвы за Сталинград. В этот день передовые части немецкой 6-й армии начали сражение с 62-й и 64-й армиями на реке Чир. Советские силы отступили к главной оборонительной линии вдоль южного Дона на противоположном берегу реки. Сталинская тревога об этой опасности была высказана в директиве Южному, Северо-Кавказскому и Сталинградскому фронтам от 23 июля:

„Если немцы наведут понтонные мосты через Дон и смогут переправить танки, и артиллерию на южный берег Дона, то это будет смертельной угрозой для (ваших) фронтов. Если немцы не смогут навести понтонные мосты на южный берег, то они смогут переправлять только пехоту, и это не представляет большой опасности для нас… Исходя из этого, главной задачей наших сил на южном берегу Дона и для нашей авиации является не позволить немцам построить понтонные мосты через Дон, и если они установят их, то уничтожить их всей мощью нашей артиллерии, и воздушных сил“.

Спустя несколько дней немцы переправились на южный берег Дона во многих местах и начали быстрое наступление на Кавказ, и Сталинград. Наиболее тяжёлой стала потеря в конце июля Ростова, имеющего важное стратегическое значение. Город прикрывал главную дорогу на Кавказ, закрывая путь немцам для оккупации Кубани, богатейшей сельскохозяйственной зоны между Доном и Кавказскими горами. Огромное значение потеря Ростова имела, как моральный фактор. Город в первый раз был занят немцами в ноябре 1941 года и был освобождён Красной Армией несколькими днями позже, что было отпраздновано, как как великий поворотный момент в войне, как часть развивающегося советского контрнаступления, кульминацией которого был триумф под Москвой. Сейчас Ростов был взят врагом снова, и лёгкость, с которой немцы захватили город, плохо сочеталась с эпической обороной Севастополя Красной Армией и флотом.

28 июля 1942 года Сталин издал „приказ N“227», известный, как «ни шагу назад!». Приказ не публиковался в газетах, но текст был распространён в советских вооружённых силах. Копии приказа были пересланы в войска, и офицеры прочитали их своим солдатам. «Ни шагу назад!» — быстро стало лозунгом советской прессы летом 1942 года, и множество статей, и передовиц распространяли эту главную тему в широких массах.

Приказ начинался откровенной обрисовкой ситуации, в которой находилась страна:

«Враг бросил на фронт новые силы и… вторгся глубоко на территорию Советского Союза, захватил новые регионы, уничтожил и разрушил наши города, и сёла, насилует, грабит, и убивает советских людей. Яростная битва идёт в районе Воронежа, на Дону, на юге у ворот северного Кавказа. Немецкие оккупанты прорываются к Сталинграду, прорываются к Волге и хотят любой ценой захватить Кубань, и северный Кавказ с их нефтяными, и хлебными ресурсами».

Но Красная Армия, сказал Сталин, обязательно исполнит свой долг перед страной:

«Части Южного фронта поддались панике, оставили Ростов и Новочеркасск без серьёзного сопротивления, и без приказа из Москвы, покрыв свои знамёна позором. Народ нашей страны… потерял доверие в Красную Армию… проклинает Красную Армию за оставление наших людей под ярмом немецких угнетателей, в то время, как сама она бежит на восток».

Размеры потерь так велики, подчёркивал Сталин, что «отступление дальше будет означать уничтожение нашей страны и нас самих. Каждый новый кусочек территории, теряемый нами, будет значительно усиливать врага и, следовательно, ослаблять нашу оборону, наше отечество». Сталинским решением было — остановить отступление:

«Ни шагу назад!» Это должен сейчас быть наш главный лозунг. Необходимо оборонять до последней капли крови каждую позицию, каждый метр советской территории, цепляться за каждый клочок советской земли и оборонять его до предела возможного".

Орудием этой политики было требование железной дисциплины, особенно от части офицеров и комиссаров, которые отступают, по словам Сталина, как предатели, если они отступают без приказа. Этот специфический приказ предписывал сформировать штрафные батальоны для тех, кто признаны виновными в нарушении дисциплины и задержаны заградотрядами, расположенными позади дрогнувших дивизий. Штрафные батальоны должны использоваться на наиболее опасных участках фронта, и их бойцам даётся шанс искупить проступки, и нарушения дисциплины, в то время, как заградотряды расстреливают паникёров, и предателей, убегающих в тыл.

Ничего нового в приказе № 227 не было, несмотря на его решительный тон, кроме того, что Сталин был обеспокоен надвигающимся поражением и потерями тем летом. Железная дисциплина, суровое наказание и запрет отступления без приказа — это были сталинские методы с начала войны. Введение штрафных батальонов было представлено Сталиным, как идея, позаимствованная у немцев, но фактически это было возрождение и переоформление более ранней советской практики отправлять в штрафные части признанных виновными в дисциплинарных нарушениях. Между 1942 и 1945 годами было сформировано около 600 таких штрафных частей. Через них прошли 430 000 человек. Как приказал Сталин, эти части выполняли трудные и опасные приказы, такие, как фронтальный штурм позиций противника, и следовательно несли до 50 % потерь. Заградительные отряды существовали на многих фронтах, но после приказа № 227 они были созданы и активно использовались везде. Между 1 августа и 15 октября эти отряды задержали 140 000 человек. Из этих задержанных 3980 были арестованы, 1189 расстреляны, 2961 отправлен в штрафные роты или батальоны и 131 094 возвращены в свои части.