Сломанная - Анна Шнайдер

от необыкновенно ярких и сладких ощущений, из-за которых дышалось чуть чаще и взволнованнее…

— А как ты относишься к розовым волосам? — поинтересовалась Соня, пытаясь отвлечь саму себя. Ей было и приятно так реагировать на близость Юры, и странно всё это. Десять лет… а он ведёт себя так, будто ухаживает за ней.

— Ты про ту скрипачку? Ну… не знаю, — протянул парень задумчиво. — Я никак не отношусь, наверное. Если человеку нравится — пусть ходит с любыми волосами. Я бы сам краситься так не стал, и татуировки мне не нужны, и пирсинг… Но я не против, когда люди вокруг меня всё это делают. А ты что, хочешь покрасить волосы в розовый цвет?

— Точно не в розовый, — решительно мотнула головой Соня. — Но, может, в синий…

— Здорово! Думаю, тебе пойдёт.

— Я когда-то уже красилась в синий, — вздохнула девушка и на мгновение закрыла глаза — болезненно кольнуло в сердце. — Точнее, в бирюзовый. Когда только закончила институт…

Да, они с Андреем встретились как раз в тот день, когда Соня покрасила волосы в ярко-лазурный цвет. Парень бежал, торопился на автобус, случайно налетел на Соню — она упала и сильно ударилась. И, естественно, после этого ни на какой автобус Андрей уже не сел — повёз Соню в травмпункт на такси, по пути развлекая байками из своей практики хирурга-травматолога. Всё шутил и улыбался, говорил, что надо зрение проверить — и как он умудрился не заметить такую красавицу-Мальвину…

Соня в него с первого взгляда влюбилась. Были у неё до этого парни, пока в институте училась, — но все не те, как выяснилось. С Андреем как-то совсем иначе всё чувствовалось. Как будто до этого Соня жила в чёрно-белом кино, а потом пришёл техник и изменил цветовой режим с «оттенков серого» на полноцветное изображение.

— Ничего себе! — искренне восхитился Юра. — Фотографии покажешь?

— Не знаю… Наверное…

Они дошли до Сониного дома, по-прежнему держась за руку, вошли в подъезд, поднялись на лифте на десятый этаж, и Соня уже приготовилась с сожалением отнимать свою ладонь у Юры, чтобы открыть дверь, когда он сказал:

— Не надо, я сам, — и свободной рукой залез в нагрудный карман рубашки. Наверное, ему тоже не хотелось, чтобы Соня отнимала ладонь.

Она и не отняла. Так и шагнула через порог, продолжая держать Юру за руку…

А потом входная дверь закрылась, отсекая луч света из подъезда, и они остались в полнейшей темноте. Настолько густой и абсолютной, что казалось, будто в глаза налили чернил.

Но страшно не было совсем. Только волнительно.

И Соня отчего-то не удивилась, ощутив вторую руку Юры на своей щеке, а на губах — его тёплое дыхание.

— Сонь, — шепнул он, всколыхнув воздух, который, как показалось Соне, коснулся не только её губ, но и достал до сердца, — вмажешь мне, если не понравится…

Она не успела спросить, что именно ей может не понравиться, — Юра наклонился ниже и не дал Соне такой возможности, захватив в плен её рот. И тут же прижался теснее, обнимая крепче, и рука со щеки переместилась на шею, обхватывая затылок…

Сердце колотилось как шальное. Губы горели.

Как же давно она не целовалась… Как давно…

Соня даже простонала что-то, сама обнимая Юру крепче и прижимаясь плотнее, пытаясь почувствовать больше, быть ближе…

…Но тут рядом громко и возмущённо завопила Мася, требуя еды, и Соня вздрогнула, пытаясь оттолкнуть от себя Юру.

— Тихо, тихо, Сонь, — со смешком сказал он, отходя от неё. Напоследок только успокаивающе погладил по спине. — Я всё понял. Сам покормлю эту троглодитку, ты можешь пока пойти в ванную.

Соня даже не обратила внимания, что Юра почти командовал ею сейчас, будто имел на это право и был здесь хозяином, — просто молча зажгла свет в ванной и юркнула внутрь.

Зеркало над раковиной отразило ярко-алые щёки, слегка всклокоченные волосы и влажные губы.

Соня даже зажмурилась, не в силах смотреть на себя такую. Причём она не могла понять, отчего так. Почему бы и не посмотреть? Живая девушка, которая хочет парня. И не Андрея, а мальчишку младше на десять лет.

Стыдно? Почему-то нет.

Страшно? А вот это, пожалуй, да. И ещё неловко, потому что она ведь явно собирается им просто воспользоваться… а он и рад.

Нет, нельзя этого допустить.

Или, по крайней мере, не сегодня…

50

Юра

Он отлично понимал, что скажет Соня, когда выберется из ванной, — как говорится, даже к гадалке ходить не надо. Может, не следовало её отпускать? Нужно было быстренько положить корм Масе и вернуться к прерванному процессу? Юра ведь уже чувствовал, понимал, что Соня, как и он сам, на грани. И всё-таки ей, в отличие от него, что-то мешало расслабиться окончательно. Не отпускало, держало, возрождая сомнения…

Нет, всё он правильно сделал. Иначе наутро Соня может решить, что совершила глобальную ошибку, и вновь погрузится в свою прежнюю замороженность. Она должна быть уверенной, не сомневаться, что эта близость нужна ей не меньше, чем Юре. А пока Соня сомневается, лучше на неё не давить.

Приняв такое решение, Юра покормил Масю, затем прошёл в гостиную, чтобы переодеться, — и как раз когда снял футболку, из ванной вышла Соня. Постояла мгновение в коридоре, будто набираясь смелости, и наконец пошла по направлению к Юре. Но замерла, увидев его стоящим возле дивана в одних только джинсах, скользнула взглядом по груди — и Юре показалось, что глаза у Сони стали ещё более синими, потемнели, как небо перед грозой.

— Извини, — сказала она тихо и сглотнула. — Я…

— Ничего страшного, — Юра улыбнулся, сдерживая порыв немедленно подойти ближе к Соне и обнять её. Она уже переоделась, поменяв уличные бриджи и футболку на домашний костюм из серого хлопка с зайчиком на кофте, из-за чего казалась Юре безумно уютной и милой. И вот вроде бы ничего сексуального в этом костюме не было, особенно ушастый зайчик с морковкой, но желание коснуться Сони, залезть ладонью под кофту и потрогать там всё — зашкаливало. Особенно когда Юра думал о том, что лифчика на Соне точно нет. — Не стоит извиняться. Всё хорошо.

— Просто… — Соня вздохнула, не отрывая взгляда от Юриного голого торса. И вместо того, чтобы продолжать объяснять своё поведение и