Наш грустный массаракш - Александр Александрович Бушков

– Были ли попытки со стороны внешних сил, но не имперских, вторжения в компьютерные сети Хелльстада?

– Нет информации.

Довольно странно. Обе стороны, словно свято соблюдая некий пакт о ненападении, четыре тысячи семьсот лет не предпринимали попыток шпионить друг за другом. Что с точки зрения военного человека довольно странно: ни вооружение, ни технические средства разведки не стоят на месте, развиваются и совершенствуются. Советских и американских разведывательных спутников вертелось вокруг Земли неимоверное количество, бороздили моря целые эскадры кораблей радиоэлектронной разведки, космонавты и астронавты занимались отнюдь не одними мирными научными исследованиями. На Той Стороне соперничающие державы вели разведку против соперников... Не было столь ярко выраженного вооруженного противостояния – но суть дела остается неизменной. Ни один пакт о нейтралитете не отменяет разведывательной деятельности его участников друг против друга – а здесь обстоит совершенно иначе. То, что с полным основанием можно назвать вооруженными силами и средствами технической разведки Хелльстада, словно законсервировалось на некоем уровне на без малого пять тысяч лет... быть может, так обстоит и с Семелом, о чем обе стороны прекрасно знают? Рано делать выводы, не располагая полной информацией...

– Седьмой, кроме проекта «Зенит», существуют какие-то средства наблюдения за Семелом космического базирования?

– Нет информации.

Значит, и хелльстадских спутников-шпионов нет. На беспечность это никак не похоже – скорее уж на некое точное знание. Больше нет необходимости просиживать штаны за компьютером, это ничего не даст. А вот единственный свидетель событий...

Решительно выключив свой компьютер, Сварог бесцеремонно взял Мяуса за шкирку и поставил на стол почти напротив себя, меж двух компьютеров. Золотой Кот послушно остался стоять там, где поставили. Роботы не имеют понятия о бесцеремонности, как и прочих человеческих эмоциях, – а вот дисциплина у них на высоте. Мяус бесстрастно сообщил как-то: «Его величество, будучи в состоянии, именуемом у людей „нетрезвым", порой передвигался по Вентордерану, неся меня за хвост...»

– Мяус, что тебе известно о проекте «Бешеный Жнец»?

Мяус старательно отбарабанил все, что Сварог только что прочитал в секретной части – и Сварог его не обрывал. Когда Золотой Кот умолк, спросил:

– А о проекте «Исход»?

И снова выслушал изложение соответствующего пункта секретной части.

– А ты сам располагаешь какой-то связанной с Семелом информацией, которой нет в секретной части?

– Нет, государь, за одним-единственным исключением: у меня с самого начала был приказ: информация станции «Зенит» об описанном выше вторжении, то есть о том, что защитные системы пробиты, должна поступить одновременно королю и мне. Если король пребывает в состоянии, именуемом у людей «сон», мне следовало непременно это состояние прервать и доложить о случившемся. Поскольку приказ не отменен, он меня обязывает точно так же поступить и с вами.

– Значит, пароль «Боевая труба» может дать только король?

– Именно так.

– И никакого автоматического приведения в действие «Бешеного Жнеца» нет?

– Нет, государь.

Невозможно отделаться от впечатления, что Фаларен не считал вторжение столь уж смертельной угрозой. Определенно полагал, что некоторый запас времени у него имеется: пока Мяус его разбудит (а если он дрыхнет беспробудным сном, будучи мертвецки пьян?), пока доложит, пока Фаларен примет решение, пройдет, как ни крути, несколько минут. Никакого автоматического приведения в действие «Бешеного Жнеца». И это похоже не на беспечность, а на точное знание – что угроза не смертельна, что время на ответный удар есть. Меж тем сам Фаларен способен за считанные минуты начисто уничтожить биосферу Семела, и нисколько в этом не сомневается.

Интересный и своеобразный у Талара и Семела вооруженный нейтралитет, кое в чем решительно противоречащий изученной Сварогом на Земле военной науке, чуточку иначе должны вести себя стороны, располагающие подобным оружием и средствами разведки. Или здесь все обстоит в полном соответствии с другими правилами военной науки, пока что Сваpoгy неизвестными? Скорее всего, так оно и есть.

Бессмысленно и даже вредно гадать при том количестве информации, которой он пока что располагает, – донельзя скудным... Отодвинув кресло, Сварог встал, снял со стола Мяуса, поставил его на пол и сказал:

– Пошли. Седьмой: режим ожидания.

– Принято, – бесстрастно откликнулся Седьмой.

Экраны один за другим гасли, Золотые Обезьяны, не нуждавшиеся во сне и отдыхе, спокойно ждали новых приказаний, что длилось тысячелетиями. Сварог вышел в коридор, сопровождаемый Мяусом. Остановился у высокого стрельчатого окна с раздвинутыми тяжелыми портьерами, смотрел на Семел, не в состоянии определить свои ощущения, знал только, что к приятным они – безусловно – не относятся. Ничего нет приятного в том, что Талар, как оказалось, которую тысячу лет пребывает под прицелом неведомой чужой силы, способной принести беды хуже Шторма, а то и почище. Именно что весь Талар – не зря же Фал арен превратил Хелльстад в личную спасательную шлюпку? С Радиантом в свое время обстояло совершенно иначе, угроза, которую он представлял для Талара, была неизмеримо слабее, и все его замыслы удалось вовремя выявить и блокировать...

Возвращаться к Яне не следовало. Она знала Сварога даже лучше, чем он ее, и, чуткая натура, моментально поняла бы, проснувшись, что состояние у него какое-то неправильное. Вряд ли так уж точно определила бы эту смесь зажатости и тягостных раздумий – но всегда понимала: его что-то гнетет. Ничего, она не увидит необычного в его ночных бдениях в Вентордеране, такое не раз случалось – а уж утром он будет мнимо безмятежным и спокойным, и до поры до времен она тревожиться не станет...

Остановившись у резной двери своей комнаты, он приказал Мяусу:

– Если поступят сведения о пробитии защиты, вообще о постороннем воздействии, не относящемся к имперскому... В первом случае – будите меня немедленно. Во втором – дайте команду Седьмому все старательно фиксировать.

Мяус ответил, как обычно в таких случаях:

– Будет исполнено, государь.

Дверь Сварог оставил приоткрытой ровно настолько, чтобы Мяус мог пройти – среди умений Золотого Кота не числилось навыка открывать двери с высоко для него расположенными ручками (Интересно, как он должен был будить Фаларена, никогда не оставлявшего для него щелочки? Испускать вопль громче паровозной сирены, способной и мертвого поднять? Не стоит спрашивать – это уже совершенно не интересно)...

Ну что же, он сейчас выглядел той самой пуганой вороной, что шарахается от каждого куста. Пока что он не совершил ровным счетом ничего, способного встревожить неведомых обитателей Семела, четыре тысячи семьсот лет как-то обходилось. Но ничего не мог с собой поделать... Положа руку на сердце, грустный массаракш