Недоброе солнце (СИ) - Питкевич Александра "Samum"

Нарин резко отстранился, блокируя движение моей руки под футболку и несколько печально улыбнулся, покачивая головой и тяжело дыша. Это что, все что ли? А если я не согласная? С некоторым возмущением вынула руку из-под футболки и потянулась за следующим поцелуем. Нарин опять покачал головой, приподнял за талию и перевернул, посадив к себе спиной и крепко обвив руками и хвостом, не давая двигаться. И как это понимать? Я же прекрасно почувствовала, что у него не только гребень на спине поднялся. А мне, между прочим, сидеть не очень удобно на этом. И вообще, оно для других целей. С возмущением на такое самоуправство, засопела и заерзала. В ответ меня сжали еще сильнее, зло что-то проговорив сиплым голосом, из чего я выделила только имя медика. Так, я пока не придумала, каким образом, но доктор мне ответит за сорванный сеанс гормонотерапии.

Нарин тяжело дышал мне в мокрые волосы, постепенно успокаиваясь. Через несколько минут такого молчаливого неподвижного сидения мне достался легкий целомудренный чмок в шею и валор немного разжал объятия, по всем показателям демонстрируя обретенное душевное, и не только, спокойствие. Вот, мне бы так! Все тело слегка покалывало, внизу живота собралось тепло и напряжение, требуя продолжения ласк.

Только планы у нас с Нарином оказались разные. Влор протянул мне уже знакомую губку, что-то капнув, когда я ее забрала и потянул вверх мой спортивный лифчик. Находясь в легкой прострации, даже не сопротивлялась почти окончательному разоблачению себя. Так и сидела, глупо взирая на губку, с обернутой хвостом талией и отклонившимся назад Нарином. Через какое-то время валор не выдержал, и обняв руку с губкой своей ладонью, собственноручно, продемонстрировал, что от меня требуется. Прижав мою ладонь к груди под водой, валор тут же убрал свои ладони, опять что-то ворча. Это кто-то типа самоустранился? Ну и ладно. Обидевшись на такое пренебрежение к себе, попыталась слезть с чужих колен вбок, за что была вознаграждена сердитым рыком. Рывком хвоста меня вернули на место, порывисто отобрали губку и несколько грубовато прошлись по телу от шеи вниз, по груди, вырвав дрожь и тихий стон из совершенно неуспокоившегося тела.

Мгновение — губка полетела в угол и я уже стою на полу возле бассейна, в одних трусиках. Валор метнулся в какой-то угол, вытянул огромное полотенце, больше похожее на простынь и завернул меня в эту ткань. Все это не переставая ворчать ни на минуту. Под полотенце внезапно скользнул хвост, немного напугав резким движение. Ухватился за мокрую ткань оставшегося элемента гардероба и одним движением стянул. Когда кусочек стратегического одеяния полетел в неопределенном направлении, меня опять подхватили на руки, прижав к мокрой футболке и понесли в другую комнату. Здесь была большая кровать, застеленная чем-то на вид очень мягким.

Хвостом отдернув покрывало, Нарин не очень аккуратно плюхнул меня на постель, тут же укрыв по самый нос.

— Шаа! — резко приказал валор, отключая освещение, оставляя только небольшой ночник. В темноте я не смогла удержаться и тихонько захихикала. У Нарина явно не было пренебрежения к моей персоне, очень даже наоборот. А что там его удерживает от наступательных действий, мы завтра разберемся. Через мгновение вернулся валор, крепко обняв меня со спины и прижав к себе вместе с полотенцем и покрывалом, мягко коснулся виска и повторил уже слышанное, — Шаа.

Оказывается, я все же очень устала.

Проснулась среди ночи, запутавшись в съехавшем полотенце. Во сне я несколько раз переворачивалась, от чего ткань сбилась и стянулась вокруг талии и ног. Избавившись от мешающего материала, поправила мягкое и пушистое покрывало. Спать без одежды было непривычно, но тело отдыхало. Почувствовав движение тяжелой руки поверх одеяла, открыла глаза и в полумраке увидела спящего Нарина. Его красивое лицо хмурилось, между бровей залегла складка. Валор был укрыт только тонким покрывалом на бедрах, вся верхняя часть тела была доступна моему любопытству. Осторожно положив ладонь на пресс, провела по четырем парам кубиков. О да! Их восемь! Ликованию не было предела. Для удовлетворения женской составляющей души, прошлась по ним еще раз. При движении вниз мою ладонь поймали и прижали к груди, шепнув во сне все тоже «шаа». Вот только никакое «шаа», я теперь не могла. Моя ладонь лежала на темных пятнах, весьма хорошо различимых в слабом свете ночника. Это были такие же пятна, как у валлине Тораде. Только если у валорки они были едва заметные, бледные, то эти виднелись на коже почти черными плямами. Во время визита местные дамы немного рассказали мне о принятой здесь системе взаимоотношения полов. Нравы на Валоре были не самыми строгими, при обоюдном согласии ввиду большой продолжительности жизни были приняты несколько вариантов. Тамьё — отношения, состоящие из простой договорённости между мужчиной и женщиной. Ариё — классическое супружество, задокументированное, с разделенной ответственностью и всем вытекающим. И Дарьё. Выбор Судьбы. Весьма редкое явление, когда у двоих был весьма ограниченный выбор. Либо они существуют вместе, либо умирают от отравления. Валорки рассказывали, что в их телах есть какой-то ген, реагирующий на наиболее подходящего представителя их расы и еще массу параметров, часто неизвесных. Это почти в 100 % случаев гарантирует потомство, что было весьма важно в текущей демографической ситуации. Однако дарьё не всегда были рады тому выбору, который делала природа за них. К примеру, та же валлине Тораде состояла в паре как ариё с другим валором, пока на ее теле не появились «следы». Принимать решение было тяжело, но выбор был мне известен.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

А теперь Нарин. На его груди были явные признаки Следов Судьбы. Или генетической мутации, как угодно. И были они такими темными, что становилось абсолютно ясно, валор решение эволюции игнорирует. Но Сумудин спокоен. И на Парадоксе нет свободных валорок. Да, но реакция может быть только обоюдосторонней и только на женщину его расы. Тогда почему здесь я и так радуется Сумудин? Это возможно? Боюсь, до утра мне ничего не узнать.

Я осторожно провела ладонью по цветным пятнам на коже. Они были горячими, почти воспалёнными. Нарин вздрогнул во сне, издав тихий стон боли. Ну нет, я завтра этому медики все его патлы повыдергиваю, если он не решит этот вопрос. Даже если Нарин не достанется мне, на что я в целом сначала и не рассчитывала, так просто загубить столь ценный экземпляр не позволю. Приняв стратегическое решение напинать доктора, плотнее прижалась к валору, уткнувшись носом в грудь и стараясь не думать, а просто наслаждаться близостью Нарина. Не сегодня. Мы займемся этим завтра.

Нарин

Когда мы пришли в купальню, Селена все так же держалась за мои плечи, не соглашаясь спускаться. Ладно, по правде, я и сам не желал ее отпускать, но такая реакция все же сбивала с толку. Мне же нужно ее искупать. Пришлось скинуть обувь и спускаться в бассейн вместе с землянкой. Устроив девочку на коленях, внимательно следил за эмоциональным состоянием, фиксируя крайнюю степень напряжения. Лишнее движение, и будет мне истерика. Не совсем уверен, что это подходящий вариант для стабилизации эмоций.

Девочку слегка потряхивало, раздражение появлялось вспышками, на переводчик, на одежду, на свет. Я потратил уйму времени и моральных сил на снятие с нее грязного комбинезона. В полумраке действовать было легче. И откуда взялась эта неприязнь к яркому свету. На мое касание к обнаженным плечам, Селена прижалась теснее.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Когда грязную одежду снял я, землянка кинула весьма заинтересованный взгляд. Меня обдало теплой волной нежности с легким привкусом желания.

— Прости, маленькая. Не сегодня, — тихо прокомментировал я эти взгляды, вернув Селену в приятное для меня положение.

На успокаивающий и обеззараживающие растворы, землянка отреагировала писком и попыткой бегства. Удерживая ерзающую и крутящуюся дарьё, я поймал себя на мысли, что выполнить указания Сумудина сегодня будет очень, очень сложно. Особенно, если это искушение на моих коленях, не уймется.