Прорыв на Харбин - Афанасий Белобородов

В ходе дальнейшей операции разведрота 22-й дивизии не раз отличалась, действовала дерзко и решительно. Ее командир капитан Михаил Иванович Балашов и сам был отлично подготовлен во всех отношениях, и подчиненных подготовил так же. Но - фиксирую ваше внимание! Какая ему была в данном случае поставлена задача? Разведать оборону противника. А он, вместо того чтобы передать добытые сведения авангарду 211-го стрелкового полка, сам атаковал высоту. Он расчистил путь полку, с малыми потерями (один легкораненый) захватил опорный пункт и пленных - все так. Однако ввязываться в бой без острой необходимости не входит в задачу разведчика вообще. А наши разведподразделения иногда пренебрегали этим правилом.

Думаю, что бывает полезно взглянуть на себя самого и со стороны - глазами противника. Вот что, к примеру, говорил на допросе один японский капитан, сам войсковой разведчик: "Действия советских войск, и особенно разведчиков, заслуживают подражания: смелость и решительность, хорошая подготовка и тренированность, дерзость при выполнении поставленных задач. Однако отрицательной стороной является тот факт, что ваши разведчики отвлекаются от выполнения своих непосредственных задач, вступают в бой как пехотные подразделения, что ведет к излишним потерям"{36}. Видите, что значит наблюдательный противник? Мы изучаем его сильные и слабые стороны и немедленно используем это, но и он изучает нас, делает свои выводы. И очень быстро - ведь вся Маньчжурская стратегическая наступательная операция закончилась в считанные дни.

К полудню 11 августа 211-й полк подполковника П. Т. Левченко, а следом за ним и 246-й полк подполковника П. П. Орлова вышли по чангулиньской дороге к Мулину и, взаимодействуя с 257-й танковой бригадой, очистили город от противника. Причем одних только смертников, пытавшихся из подворотен и других укрытий подорвать танки, было уничтожено около сотни. Южнее Мулина вышла на реку Мулинхэ 300-я дивизия.

В два часа пополудни бригада подполковника Анищика продолжила свой рейд. Впереди был горный хребет Кэнтэй-Алинь. К перевалу вела единственная и очень плохая дорога, местами переходившая в тропу, где с одной стороны высилась песчаная стена, с другой была пропасть. На подъеме к перевалу, близ золотого прииска, прилепилось несколько фанз - деревушка Наньцзыгоу, а в 15 км западнее, уже за перевалом, - деревня Коуцзыхэ. Следовало ожидать, что где-то на этом участке, в горных узостях, противник попытается остановить наше продвижение.

До вечера танки продвигались в достаточно высоком для этой местности темпе, прошли километров десять, но затем дорога, забираясь все круче в горы и суживаясь, стала петлять по карнизам глубоких обрывов. В конце концов бригада встала. Покатая, с заметным наклоном к пропасти, тропа уже не вмещала танк. Даже такие асы вождения, как старшины Королев, Каширин, Антоненко и Мазур, не могли протиснуть по карнизу свои машины. Пришлось саперам взяться за работу. Расширили тропу, а через несколько километров опять карниз, по которому и конная-то повозка пройдет с трудом. Разведчики лейтенанта Демина доложили, что впереди, у деревни Наньцзыгоу, отходит на запад батальонная колонна противника. Но добраться до нее танкисты не могли. Спустилась ночь. Подполковник Анищик приказал занять круговую оборону, а часть танкистов вместе с саперами стали расширять тропу.

Радиосвязь в горах вообще затруднена, а ночью особенно. Однако Анищику удалось все-таки связаться с генералом Скворцовым, получить боевую задачу на завтрашний день, 12 августа. Так как задача эта была тесно связана не только с поворотом 26-го корпуса непосредственно на город Муданьцзян, но и с рядом других очень важных обстоятельств, мне придется вернуться к плану операции.

Напомню, что по плану командования 1-го Дальневосточного фронта главной целью фронтовой операции являлся разгром муданьцзянской группировки противника и овладение городом Муданьцзяном - важнейшим узлом дорог и самым сильным укрепленным пунктом на третьей оборонительной позиции японцев в Восточной Маньчжурии. Только после овладения Муданьцзяном ударная группировка должна была развить наступление на Гирин, Чаньчунь и частью сил на Харбин, навстречу продвигавшимся через Западную Маньчжурию войскам Забайкальского фронта.

Однако диалектика боевых событий вынудила фронтовое командование внести в принятый план значительные изменения уже к вечеру второго дня операции, а на третий день, 11 августа, эти изменения стали еще более существенными: направление главного удара сместилось к левому флангу фронта, в полосу 25-й армии, в обход Муданьцзяна с юга{37}.

Схематично события, происходившие на всем 1-м Дальневосточном фронте 9-11 августа, выглядели так.

9 августа ударная группировка - справа 1-я Краснознаменная, слева 5-я армии - продвигалась в хорошем темпе в общем направлении на Муданьцзян: мы через тайгу, 5-я армия - через Пограничненский укрепрайон и станцию Пограничная и далее вдоль железной дороги; 35-я и 25-я армии, обеспечивая фланги ударной группировки и одновременно расширяя прорыв на север и юг, естественно, несколько отставали.

Такое оперативное построение фронта оставалось и в ходе наступления 10 августа. Но во второй половине этого дня противник резко усилил сопротивление в полосе 5-й армии генерала Н. И. Крылова. На следующий день это сопротивление еще более возросло, японская 5-я армия предприняла несколько контратак, стремясь задержать армию генерала Крылова и как-то локализовать прорыв советских войск на муданьцзянском направлении. В то же время правее, в полосе 1-й Краснознаменной армии, ее части по-прежнему продвигались в высоком темпе; левее 25-я армия Чистякова добилась крупного успеха, овладела городом Дуннин и стремительно наступала, подсекая с юга муданьцзянскую группировку противника.

Мало того. Отличная боевая работа частей и соединений Ивана Михайловича Чистякова позволила командованию фронта поставить перед его 25-й армией еще более глубокую и важную задачу: в обход Муданьцзяна наступать на Гирин и Чаньчунь с целью встретиться в этом районе с войсками Забайкальского фронта и замкнуть окружение главных сил Квантунской армии.

И вот маршал К. А. Мерецков буквально на ходу производит перегруппировку, насыщая войсками 25-ю армию. 11 августа ей были приданы взятые из 5-й армии 17-й стрелковый корпус, 72-я танковая и 219-я корпусная артиллерийские бригады, из резерва фронта - 88-й стрелковый корпус, 209-я танковая бригада и 10-й механизированный корпус. Так, благодаря инициативным и решительным действиям всего личного состава армии в корне меняется и роль, отведенная ей в операции, - из вспомогательной она становится главной.