Прорыв на Харбин - Афанасий Белобородов

Доклады, поступавшие в штаб армии на исходе дня, позволили нам сделать весьма оптимистический вывод. Наш правый фланг передовыми отрядами форсировал нижнее течение реки Мулинхэ, Мишаньский УР был захвачен на всю его глубину, и разведчики уже входили в связь с наступающими с севера частями армии генерала Захватаева. Следовало ожидать, что в ближайшие один-два дня боевые действия на мишаньском направлении будут завершены. Полную дезорганизацию в обороне противника подтвердил и факт, сообщенный мне генералом Максимовым. В его штаб прибыла делегация от китайского населения города Мишань. Делегаты утверждали, что японцы спешно покидают город, и просили нас прийти поскорее, чтобы предотвратить разрушение промышленных предприятий, электростанции и системы водоснабжения, уже подготовленных противником к взрыву. Александр Михайлович добавил, что подвижной отряд для захвата Мишаня создан, но просил моего разрешения, поскольку город находился в полосе наступления соседа - 35-й армии генерала Захватаева. "Действуйте без промедления", - ответил я и доложил свое решение в штаб фронта. Как и предполагал, мне дали "добро" на этот рейд. Утром 12 августа подвижной отряд - две роты 75-го пулеметного батальона капитана В. Н. Шевченко и несколько батарей 1630-го истребительно-противотанкового полка майора В. С. Машнина - с ходу прорвал вражескую оборону под Мишанем и вступил в город{32}. Китайцы устроили советским воинам восторженную встречу. На каждом доме были вывешены красные флаги и транспаранты с приветствиями на китайском и русском языках. Народ стеной стоял вдоль главной улицы, в руках флажки, бумажные цветные фонарики, блюда с китайскими сладостями. Гремели барабаны, гонги, трубы. А на площади была приготовлена импровизированная, прямо на телегах, трибуна, украшенная массой цветов. Митинг, который открыл начальник политотдела 112-го УРа майор В. Т. Николенко, продолжался часа три и был прерван только для новой встречи - в город вступал подвижной отряд 35-й армии. Передав ему охрану важных городских объектов, наш отряд покинул Мишань и вернулся в полосу 1-й Краснознаменной армии. Этим эпизодом закончились (если не считать вылавливания мелких групп японских смертников и диверсантов) боевые действия на мишаньском направлении. Однако на главном из трех наших направлений - мулинско-муданьцзянском - самые напряженные бои были еще впереди.

Напомню, что в соответствии с замыслом армейской операции мы создали две примерно равные по силам и средствам ударные группировки. Обе они - и 59-й корпус генерала А. С. Ксенофонтова, и 26-й корпус генерала А. В. Скворцова - с первых же часов наступления действовали напористо и успешно. Однако чем далее развивались события, тем более выявлялась ведущая роль мулинско-муданьцзянского направления и наступавшего здесь 26-го корпуса. Его стрелковые дивизии-22-я и 300-я- и особенно передовой отряд - 257-я танковая бригада - действовали с заметным опережением по сравнению и с правым соседом 59-м корпусом, и с левым - соединениями 5-й армии.

Боевые успехи этой бригады не были случайными. Личный состав во главе с ее командиром подполковником Георгием Степановичем Анищиком свято берег и приумножал боевые традиции старшего поколения воинов-дальневосточников. Если так называемая черновая работа по всем линиям боевой и политической подготовки является залогом высокой боеспособности любой части вообще, то на Дальнем Востоке с его суровей природой, трудными бытовыми условиями такая работа командного, политического и технического состава приносила особенно ощутимые результаты. За несколько дней до начала Маньчжурской операции мне довелось побывать в бригаде. Приехал без предупреждения, хотел взглянуть на людей в повседневной их жизни. Осмотр техники - танков и автомашин, размещавшихся в глухой тайге, вдали от населенных пунктов, - принес мне большое удовлетворение. Машины, даже старые по сроку службы, находились в отличном состоянии благодаря неусыпным заботам заместителя командира бригады по технической части капитана Василия Николаевича Прокопченко. Поговорил с ним. Вижу: дело знает до тонкостей. Да и каждому механику-водителю может дать исчерпывающую характеристику,

Благоприятное впечатление еще более усилилось после беседы с политработниками - начальником политотдела подполковником Наумом Кадесовичем Рольбиным и его заместителем капитаном Константином Емельяновичем Козловым. О том, что в бригаде хорошо поставлена политическая работа, что партийная организация очень сильная, я уже знал. Теперь убедился воочию. Меньше совещаний, больше живой работы с людьми - так можно вкратце суммировать деятельность коммунистов бригады. Показательный штрих: когда я приехал в расположение бригады, ни этих политработников, ни командира бригады не застал - они были далеко в тайге, проводили учения 1-го танкового батальона по прокладке колонного пути. Добрался до батальона с проводником, посмотрел сначала издали - сноровисто работают танкисты.

- Лучший наш батальон, - пояснил Анищик. - Ударная сила бригады.

А Рольбин добавил, что почти половина личного состава батальона коммунисты, другая половина - комсомольцы.

- Все новые тридцатьчетверки мы передали в батальон капитана Есаулова, продолжал командир бригады. - Так что один из трех батальонов полностью укомплектован машинами с 85-мм пушкой.

В докладе этом чувствовался и вопрос. Понимаю вас, Георгий Степанович. Хотите сказать, что неплохо бы полностью укомплектовать бригаду новыми средними танками, что легкие танки Т-26 (а их 46 из 86 всех боевых машин) значительно хуже приспособлены для действий в горной тайге. Все это верно, однако ваша бригада не единственная в армии, другие тоже нуждаются в новых танках.

Выбрал я в окрестностях самую крутую и высокую сопку, говорю:

- Сверим часы. Восемнадцать ноль-ноль. К пяти утра танковый взвод должен быть на вершине сопки.

Взглянул он на лесистую сопку с сомнением. Да и я, откровенно говоря, подумал: одолеют ли? Но ведь хребет Кэнтэй-Алинь и прочие горные массивы, через которые придется пробиваться бригаде, еще выше и круче. Надо проверить самому. Остался я в бригаде, а с рассветом смог убедиться, что три танка, проложив за ночь путь через старый лес, взобрались на самую вершину сопки. Объявил благодарность командиру батальона капитану Н. М. Есаулову, а командира взвода лейтенанта Г. Г. Безрукова и трех механиков-водителей наградил за мастерство именными часами. Молодцы, ничего не скажешь! Уезжая от них, я был уверен, что бригада подполковника Анищика выполнит трудную боевую задачу пожалуй, самую трудную и ответственную из всех задач, поставленных в канун операции перед танковыми частями нашей армии.