Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

если эмбрион делится надвое. Так происходит в утробе матери, но то же самое может произойти и в пробирке. И тогда близнецов из этой пробирки можно пересадить двум разным матерям. Вот так и появились у двух не связанных никаким родством матерей два идентичных близнеца.

Официантка принесла Джинни салат, но та была слишком возбуждена, чтобы есть.

В начале семидесятых «дети из пробирки» были не более чем теорией, в этом она была совершенно уверена. Но, очевидно, «Дженетико» в своих исследованиях ушла далеко вперед.

И Лорейн, и Шарлотта утверждали, что их лечили гормонами. Стало быть, клиника лгала этим двум женщинам.

Уже непорядочно с ее стороны. Но чем больше Джинни думала об этом, тем яснее ей становилось, что все обстояло еще хуже. Расщепленный эмбрион мог быть биологическим ребенком Лорейн и Чарльза или же Шарлотты и майора, но не обеих этих пар. Одной из матерей имплантировали зародыш другой пары.

Сердце Джинни наполнилось ужасом при мысли о том, что обеим этим парам могли подсунуть младенцев совершенно посторонних людей.

Так по какой причине «Дженетико» столь беспардонным образом обманывала этих несчастных? Методика была еще не апробирована, возможно, им нужны были подопытные свинки, в роли которых выступили Лорейн и Шарлотта. Возможно, они запросили разрешение, но им отказали. Могли существовать и другие причины такой секретности.

Каковы бы ни были мотивы этой лжи, теперь Джинни понимала, почему ее появление так напугало «Дженетико». Пересаживать женщине чужой эмбрион без ее ведома и согласия — ведь это противоречит всем законам этики. Неудивительно, что они с такой поспешностью бросились избавляться от улик. Если Лорейн обнаружит, что они с ней сделали, им никаких денег не хватит, чтобы расплатиться с ней.

Она отпила глоток кофе. Поездка в Филадельфию оказалась не напрасной. У нее еще не было ответов на все вопросы, но главную загадку она разгадала. И испытывала глубочайшее удовлетворение.

Она подняла глаза от стола и вдруг… увидела Стива. Он входил в кафе.

Она просто не верила своим глазам, даже заморгала — уж не привиделось ли? — и сидела, удивленно глядя на него. На Стиве были брюки цвета хаки и синяя рубашка-батник. И, войдя, он закрыл дверь ногой.

Джинни, радостно улыбаясь, поднялась ему навстречу.

— Стив! — воскликнула она. И, помня о своем решении, обняла его за шею и крепко поцеловала в губы. Правда, пахло от него сегодня немного иначе. Он крепко стиснул ее в объятиях и поцеловал в шею. Джинни услышала голос какой-то пожилой женщины:

— Господи, я уж и забыла, когда последний раз так целовалась!

Все посетители дружно расхохотались. Она отпустила его.

— Садись. Есть хочешь? Вот, возьми мой салат. Как ты здесь оказался? Увидела — прямо глазам своим не поверила. Ты что, ехал за мной следом? Ах нет, конечно! Ты же знал название клиники, вот и решил меня встретить.

— Просто хотелось поговорить. — Он разгладил бровь кончиком указательного пальца. Почему-то этот жест насторожил ее. У кого она видела точно такой же?… Но она тут же постаралась выбросить это из головы.

— А ты, похоже, мастер устраивать сюрпризы.

— Разве? — настороженно спросил он.

— Ну, появляться неожиданно…

— Пожалуй.

Она улыбнулась:

— Ты сегодня какой-то странный. Что происходит?

— Послушай, ты меня так завела, — сказал он. — Может, уйдем отсюда?

— Конечно. — Джинни положила на стол пять долларов и поднялась. — Где твоя машина? — спросила она на выходе из кафе.

— Поедем на твоей.

Они сели в красный «мерседес». Джинни застегнула ремень безопасности, он этого делать не стал. Едва они успели отъехать, как Стив придвинулся к ней поближе, приподнял волосы и стал целовать ее в шею. Джинни немного смутилась и заметила:

— Думаю, мы оба слишком взрослые, чтоб заниматься этим в машине.

— Ладно, — сказал он. Отвернулся от нее, но продолжал обнимать левой рукой за плечи. Они ехали по Честнат в восточном направлении. И когда подъехали к мосту, он сказал: — Знаешь, сверни-ка здесь на автостраду, я кое-что тебе покажу.

Джинни свернула на Скулкилл-авеню и остановилась у светофора.

Рука, обнимавшая ее за плечо, скользнула ниже и начала поглаживать грудь. Она почувствовала, как напрягся и затвердел сосок, ей было приятно, однако она испытывала какую-то неловкость. Ощущение в точности такое же, как когда кто-то лапает тебя в метро.

— Ты мне нравишься, Стив, — сказала она, — но не кажется ли тебе, что ты слишком торопишься?

Он не ответил, но пальцы его нашли сосок и сильно его сдавили.

— Ой! — воскликнула она. — Больно! Да что это на тебя нашло, а? — Она оттолкнула его. Тут зажегся зеленый, и она свернула на пандус, ведущий к скоростной автостраде Скулкилл.

— Тебя не поймешь, — недовольно проворчал он. — Сначала набрасываешься на меня, как какая-нибудь нимфоманка, потом отталкиваешь.

И я считала этого мальчишку взрослым!

— Послушай, когда девушка тебя целует, она делает это потому, что ей хочется тебя поцеловать. Но это вовсе не дает тебе права делать с ней все, что захочется. И еще: ты никогда не должен причинять ей боль. — Она выехала на двухполосное шоссе.

— А некоторым девушкам нравится, когда им делают больно, — заметил он. И положил руку ей на колено.

Она оттолкнула его руку.

— Так что ты собирался мне показать?

— Вот это… — Он притянул ее руку к себе. Мгновение спустя она ощутила его обнаженный пенис, горячий и твердый.

— Господи! — Она резко вырвала руку. — Сейчас же приведи себя в порядок, слышишь, Стив? И перестань вести себя, как какой-то прыщавый подросток!