Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

Мы ушли в каюту Янтарь.

— Вы скучаете по Ивовому Лесу? — неожиданно спросил он меня.

— Я не так много думаю об этом, — сказал я ему. Но я скучал. Не столько по дому, сколько по людям и по жизни, которая там была. Такая жизнь и так недолго.

— А я думаю, — тихо сказал Пер. — Иногда. Я утратил уверенность в том, какой могла бы быть моя жизнь. Я собирался вырасти выше моего отца, зваться Таллестманом и сменить его в конюшнях, когда он состарится.

— Это все ещё возможно, — сказал я, но он покачал головой. На какое-то время он затих. Затем он рассказал мне длинную путаную историю о том, как впервые ухаживал за лошадью гораздо более высокой, чем он мог дотянуться. Я заметил, что теперь он может говорить о своем отце без слез. Когда он замолчал, я смотрел в окно на звезды над городом. Ненадолго я задремал. Когда я проснулся, в каюте было темно, за исключением пятна света от почти полной луны. Пер крепко спал, но я уже полностью проснулся. Не имея представления о том, что меня разбудило, я нашел сброшенные сапоги, надел их и вышел из каюты.

На палубе луна и все ещё горящие огни Делипая сделали ночь темно-серой. Я услышал голоса и тихо подошел к носу.

— Ты подтягиваешь якорь, — обвинял Клеф.

— Начался прилив, а дно мягкое. Вряд ли я виноват, что якорь не держится, — голос Совершенного звучал нетерпеливо, как у мальчика.

— Я позову всех членов экипажа, которые сейчас на борту, чтобы удержать тебя на месте, возможно, придется снова поднять и бросить якорь.

— А может и нет. Мне кажется, что сейчас он держится. Возможно, он просто проскользнул.

Я остановился, стараясь дышать как можно тише. Я посмотрел на город и попытался определить, сдвинулся ли корабль. Я не мог понять. Но, посмотрев на Проказницу, я убедился, что он это сделал. Расстояние между двумя живыми кораблями сократилось.

— О, боже. Снова проскользнул, — корабль как будто извинялся, но уж больно весело. Мы приближались к Проказнице. Она, казалось, не замечала нас, её голова была опущена на грудь. Она спала? Нуждается ли корабль из диводрева во сне?

— Совершенный! — предупредил его Клеф.

— Опять проскальзывает, — объявил корабль, и теперь наше перемещение к другому живому кораблю стало явным.

— Все наверх! — резко взревел Клеф. Его свист пронзил мирную ночь. — На палубу!

Я услышал крики и шлепанье ног на нижней палубе, а затем Совершенный заговорил:

— Проказница! Я перетаскиваю якорь. Держи меня! — Проказница вздрогнула, приходя в себя, подняла голову с широко раскрытыми глазами. Совершенный протянул ей руки, умоляя, и спустя мгновение она потянулась к нему.

— Мой бушприт! — крикнула она, и они едва избежали катастрофы. Совершенный поймал её за руку и впечатляюще мощным рывком приблизился к ней почти вплотную. Это привело к сильному раскачиванию обоих кораблей, и я услышал тревожные крики экипажа Проказницы. Мгновением спустя Совершенный обнял её одной рукой, несмотря на усилия, с которыми она пыталась его оттолкнуть.

— Спокойно! — предупредил он её. — Иначе ты безнадежно запутаешь нас обоих. Я хочу поговорить с тобой. И я хочу касаться тебя, пока говорю.

— Оттащите его! — крикнула она своей высыпавшей наверх команде, тщетно пытаясь оттолкнуться от его рельефной груди.

Клеф выкрикивал команды своему экипажу, кто-то сердито проклинал его с палубы Проказницы, требуя ответить, к какой разновидности идиотов он относится. Клеф пытался объясниться, одновременно лающим голосом отдавая команды своим.

Хохот Совершенного заглушил всю эту какофонию. Кроме голоса Проказницы.

— Уберите его от меня! — покрикивала на свою команду Проказница. Но Совершенный ухватил её за волосы на затылке и отогнул голову назад, так что её обнаженные груди подались к нему. К моему удивлению, он наклонился и поцеловал одну. Когда она вскрикнула от возмущения и вцепилась в его лицо руками, он сильнее потянул её за волосы. Свободной рукой он дотянулся и схватил сразу несколько канатов из такелажа её бушприта. На её удары он не обращал внимания.

— Не пытайтесь меня оттолкнуть! — предупредил он её экипаж. — Убирайтесь с фордека. Вы все! Клеф, отправь всех обратно. И вы, с Проказницы, вернитесь на свои койки. Если только среди вас нет Бойо. Пошлите его ко мне, если он там. Если нет, оставьте нас в покое! — он снова наклонил голову, чтобы поцеловать Проказницу, но она схватила его за волосы и попыталась их выдрать. Он позволил ей погрузиться руками в его шевелюру, а затем внезапно одеревенел. — Как ты думаешь, это дерево чувствует боль? — потребовал он ответа. — Нет, если я не позволю этого. Но что ты чувствуешь, когда я тебя целую? Ты помнишь гнев Альтии, когда Кеннит принудил её? Сохранила ли ты это воспоминание, или она лишь моя, эта боль, которую я поглотил, чтобы она смогла исцелиться? Так же, как забрал боль Кеннита от того, что творил с ним Игрот. У тебя остались только человеческие воспоминания? Что ты чувствуешь, деревянный корабль? Или дракон все ещё скрывается в тебе? Однажды ты назвала себя Молнией. Вспоминаешь ли ты об этом? Вспоминаешь ли ярость королевы — драконицы, взмывающей ввысь и бросающей вызов всем возжелавшим покорить её? Кто ты сейчас, Проказница? Женщина, которая борется с мужчиной, или королева — дракон, которая бросает вызов своему партнеру?

Внезапно она прекратила борьбу, её черты приобрели вид ледяной надменности аристократки. Затем, не обращая внимания на руки, вцепившиеся ей в волосы, она покачала головой и уставилась на него глазами, пылающими чистой ненавистью.

— Безумный корабль! — крикнула она ему. — Отверженный! Что это за умопомрачение? Ты что, хочешь утонуть прямо здесь, в гавани Делипая? Ты не подходишь мне, ни как женщине, ни как дракону.

Краем глаза я увидел лодку, отчалившую от Проказницы, четверо мужчин яростно гребли в сторону Делипая, несомненно, чтобы предупредить кого-то и попросить о помощи. Если Совершенный и видел это, то не обратил внимания.

— Ты уверена? — когда он произнес эти слова, я почувствовал пульсацию изменений, разошедшуюся по кораблю.

— Я уверена, — презрительно сказала Проказница. Она отвернулась от него. — Чего ты хочешь от меня? — тихо спросила она.

— Я хочу, чтобы ты вспомнила, что ты дракон. Не корабль, не слуга людей, которые плавают на тебе, и не бесполое существо, заключенное в теле женщины. Дракон. Как и я. Когда он произносил это, он менялся, возвращаясь к образу полудракона. Я обнаружил себя стоящим с плотно сплетенными на груди руками, установившим свои стены. Я пытался приглушить в себе Скилл и