Воровская сага в 4 частях: Бродяга. От звонка до звонка. Время – вор. Европейская гастроль - Заур Магомедович Зугумов

был оказаться в Германии, «проездом через Испанию». Так оно и произошло. Старый еврей во всех подробностях, завуалировано, естественно, рассказал мне о своем вояже. Как познакомился с Мариной, как она ему понравилось и прочее. В его рассказе не было даже мизерной доли беспокойства. Когда узнал о моих злоключениях чуть ли не умолял вернуться в Европу как можно быстрее. Пропади она пропадом, эта Россия, почти кричал он в телефон. Но я его успокоил и пообещал, что скоро буду. На том и порешили.

В принципе, я мог уехать в любой день когда бы захотел, ибо меня в родном городе ничего не удерживало. Но куда именно, пока еще не знал. Все зависело в тот момент от звонка Марины. А пока я решил закончить все мелкие дела, которые, как писал ранее, мог провернуть и вдали от родины. Но главным было конечно же взять копию свидетельства о рождении матери. Казалось бы, проще некуда, но увы. Пока я сидел в тюрьме Махачкалы, государственный архив перенесли. Он остался по тому же адресу, но в другом здании, но и это было бы ничего, но в это самое время многие организации, такие, например, как отдел кадров крупных предприятий, данные о своих сотрудниках, бывших и нынешних, стали переводить в компьютерный архив. То же самое произошло и с данными государственного архива. Так что найти нужную информацию пока не закончат компьютеризацию будет невозможно в силу того, что ее никто искать не будет. Вот такой формулировкой и отделалась от меня сотрудница архива. К сожалению, та женщина-архивариус, которая ждала меня на следующий день после нашего разговора, уже не работала. Но время не стояло на месте.

В предыдущих книгах я описывал в общих чертах чем занимался все эти годы сначала в Дагестане, а потом в Москве, но подробностей не касался. Теперь же я их затрону, но опять-таки только те, которые, как я считаю, будут читателю интересны.

Мусора хоть и не постоянно, но все же на хвосте у меня висели. Поэтому я устроился на работу журналистом. И это с пятью классами образования! Смешно, не правда ли? Такое возможно, наверное, только в Дагестане, но при определенного рода обстоятельствах. Шла война боевиков с властями. Нужно было освещать то или иное резонансное преступление, как правило, это были теракты, а для этого часто приходилось выезжать на место событий, и не раз попадать под шальные пули, а порой и взрывы. Так что добровольцев-журналистов для подобных командировок нужно было еще сыскать. А заставить кого-то никто не мог.

Но я рисковал своей жизнью не потому, что пытался заслужить какой-то авторитет в определенных кругах. Все вокруг и так знали, кто я и что я, и при любом удобном случае тыкали бы в меня пальцем, хоть и за глаза. Так что плевать я не хотел на авторитет и прочие привилегии, зная заранее, что сегодня я здесь, а завтра буду за морями, а может и за океанами, жить и не тужить, возможно иногда вспоминая этот мизерный отрезок из своей жизни. А пока мне просто необходимо было сбить легавых с метки[151]. Сделать так, чтобы они поверили в моё искреннее желание завязать с преступным прошлым.

И сделать это мне удалось. Более того, я так увлекся этой задачей, что в конце концов стал редактором отдела криминальных новостей еженедельника «Молодежь Дагестана», членом Союза журналистов России, а позже и членом Союза писателей России. Параллельно доказав этому быдлу при регалиях, больших должностях и погонах, что был в свое время одним из лучших карманных воров России, отсидев при этом около 27 лет, а теперь стал лучшим там, где они за всю свою жизнь не смогли сделать и сотой части того, что сделал я. Но это было много позже того времени, о котором я пишу.

Чтобы нормально пообщаться с Манулом мне необходимо было вылететь в Москву. Плюс ко всему в одном из столичных банков у меня был открыт счет, куда Серега перечислил мне определенную сумму, которую я запросил. Так продолжалось и в дальнейшем много лет. По-моему, это было после разговора с Михоилем, я прилетел в златоглавую, отправился на заранее снятую на подставное имя хазу и звякнул Сереге. Корефан был на связи и сразу огорошил меня. Как будто хотел разом скинуть груз с плеч.

Оказалось, что Марина спешно уехала в Штаты из-за того, что был риск потерять ребенка. Как я узнал уже много позже, дело обстояло еще хуже. Ей предстояло либо ребенка потерять, но остаться в живых, либо родить, но самой отдать Богу душу. А такие роды, с операцией и дальнейшим долгосрочным лечением делали тогда только в США, в какой-то крутой нью-йоркской частной клинике и за большие деньги. Это был удар ниже пояса, но когда я окончательно пришел в себя и прикинул, что к чему, понял, что удар не смертельный. Я сразу записал телефон Марининой дочери, потому что линия часто барахлила, и мы еще долго могли не выйти на связь.

Была и хорошая новость. Нашего терпилу убили албанцы. Он кого-то из них подставил, того посадили, а ему перерезали горло прямо в парижском метро, чтобы другим не повадно было. Эдик, как узнал об этой новости, сразу позвонил Манулу из Штатов и обещал скоро приехать. Серега попросил его перед отьездом позвонить дочери Марины и спросить, что там и как. Так что оставалось ждать известий от Эдика. Я, конечно же, следом позвонил брату Марины, Хуану, но он сказал мне то же самое, что и Манул, но об Эдике он, естественно, ничего не знал. Я решил остаться в Москве до тех пор, пока не выясню, что к чему с Мариной, а потом уже буду действовать по обстоятельствам.

Прошла ровно неделя с того момента, когда я разговаривал с Манулом. Дальше ждать я уже не мог, было невтерпеж и я сам позвонил в Нью-Йорк Софии, дочери Марины. Никогда до этого я с ней не разговаривал и, естественно, кроме как на фото, не видел. Она также меня не видела, кроме как на фото, но по рассказу матери была в восторге, ну и там что-то еще в этом роде. Уж если кто и должен был «огорошить» меня