Руссо и Революция - Уильям Джеймс Дюрант

эту древнюю далматинскую столицу, провел пять недель, делая измерения и чертежи, был арестован как шпион, освобожден, написал книгу о своих исследованиях и вернулся в Англию, решив использовать римский стиль в британском строительстве. В 1768 году он и его братья арендовали на девяносто девять лет участок наклонной земли между Стрэндом и Темзой, и возвели на нем знаменитую Адельфийскую террасу — район прекрасных улиц и красивых домов на набережной, поддерживаемых массивными римскими арками и сводами; здесь жили знаменитости драматического искусства, от Гаррика до Бернарда Шоу. Роберт спроектировал и несколько знаменитых особняков, например, Luton Hoo (т. е. дом в Лутоне, в тридцати милях к северу от Лондона) Бьюта. «Это, — сказал Джонсон, — одно из тех мест, о которых я не жалею, что приехал посмотреть»;9 И ему трудно было угодить.

В общем и целом классические ордера выиграли битву с готическим возрождением. Многие из великих дворцов этой эпохи, такие как Карлтон-Хаус в Лондоне и Харевуд-Хаус в Йоркшире, были выполнены в неоклассическом стиле. Уолпол не дожил до триумфального и великолепного возвращения готики в зданиях Парламента (1840–60).

III. WEDGWOOD

Братья Адам не ограничивались проектированием зданий и интерьеров, они создавали прекраснейшую мебель того времени. Но главное имя здесь — Томас Чиппендейл. В 1754 году, в возрасте тридцати шести лет, он опубликовал «Руководство джентльмена и кабинетного мастера», которое стало для мебельного искусства тем же, чем «Беседы» Рейнольдса были для живописи. Его характерной продукцией были стулья с тонкими «ленточными спинками» и очаровательными ножками. Но также он радовал лордов и леди времен правления Джорджа Илла шкафами, письменными столами, комодами, книжными шкафами, зеркалами, столами и кроватями с балдахином — все элегантные, в основном новые, в целом хрупкие.

Хрупкость сохранилась в работах соперника Чиппендейла, Джорджа Хепплуайта, и их преемника, Томаса Шератона; они, казалось, обратились к теории Берка, что в искусстве, как и в жизни, красота должна быть хрупкой. Шератон довел легкость и изящество до апогея. Он специализировался на атласном дереве и других изделиях с красивой текстурой; он терпеливо полировал их, деликатно расписывал, а иногда инкрустировал металлическими украшениями. В своем «Словаре кабинета» (1802) он перечислил 252 «мастера-краснодеревщика», работавших в Лондоне или в его окрестностях. Высшие классы Англии теперь соперничали с французами в изысканности мебели и интерьера.

В проектировании садов и парков они уступали французам. Ланселот Браун получил прозвище «Способный» за то, что так быстро разглядел «возможности», предоставляемые участками его клиентов для фантастических и дорогих проектов; в этом духе он создал сады в Бленхейме и Кью. Мода на сады теперь была направлена на экзотику, неожиданность и живописность. Миниатюрные готические храмы и китайские пагоды использовались в качестве наружных украшений; сэр Уильям Чемберс, оформляя сады Кью (1757–62), ввел готические святыни, мавританские мечети и китайские пагоды. Любимым украшением сада были погребальные урны, в которых иногда хранился прах ушедших друзей.

Керамическое искусство получило почти революционное развитие. Англия производила стекло, не уступающее ни одному европейскому.10 Гончарные заводы Челси и Дерби выпускали восхитительные фигурки из фарфора, как правило, в стиле Севр. Но самым оживленным керамическим центром были «Пять городов» в Стаффордшире — в основном Бурслем и Сток-он-Трент. До Джозайи Веджвуда это производство было бедным по методам и доходам; гончары были грубыми и безграмотными; когда Уэсли впервые проповедовал им, они облили его грязью; их дома были хижинами, а рынок сбыта ограничивали непроходимые дороги. В 1755 году в Корнуолле было обнаружено богатое месторождение каолина — твердой белой глины, которую используют китайцы, — но это было в двухстах милях от Пяти городов.

Веджвуд начал работать на гончарном круге в возрасте девяти лет (1739 г.). Он не получил достаточного образования, но много читал; а изучение книги Кайлуса «Recueil d'antiquités égyptiennes, étrusques, grecques, romaines, et gauloises» (1752–67) вдохновило его на стремление воспроизвести классические керамические формы и соперничать с ними. В 1753 году он открыл собственное дело на заводе Айви Хаус и построил вокруг него, недалеко от Берслема, город, который назвал Этрурией. С энергией воина и дальновидностью государственного деятеля он атаковал условия, препятствовавшие развитию промышленности. Он организовал лучшую транспортировку каолина из Корнуолла на свои фабрики; он провел кампанию и помог оплатить улучшение дорог и строительство каналов; он был полон решимости открыть пути из Пяти городов в мир. До этого на английском рынке тонкой керамики доминировали Мейсен, Делфт и Севр; Веджвуд захватил внутреннюю, а затем и большую часть внешней торговли; к 1763 году его гончарные заводы ежегодно экспортировали 550 000 изделий на континент и в Северную Америку. Екатерина Великая заказала столовый сервиз из тысячи предметов.

К 1785 году на стаффордширских гончарных заводах трудилось пятнадцать тысяч рабочих. Веджвуд ввел специализацию труда, установил фабричную дисциплину, платил хорошую зарплату, строил школы и библиотеки. Он настаивал на хорошем качестве работы; один из его ранних биографов описывает его, как он расхаживал по своим мастерским на деревянной ноге и разбивал собственной рукой любой горшок с малейшим изъяном; обычно в таких случаях он писал мелом на скамье нерадивого ремесленника предупреждение: «Это не подойдет для Джосайи Веджвуда».11 Он разработал точные инструменты и приобрел паровые двигатели для приведения в действие своих машин. В результате его крупномасштабного производства коммерческой керамики олово вышло из широкого употребления в Англии. Его продукция варьировалась от фаянсовых труб для лондонских стоков до самых изысканных сосудов для королевы Шарлотты. Он делил свои изделия на «полезные» и «декоративные». Для последних он откровенно подражал классическим образцам, как в его роскошных агатовых вазах; но также он разрабатывал оригинальные формы, особенно знаменитую яшмовую посуду с греческими фигурами, изысканно вытисненными белым на голубой основе.

Его интерес и энтузиазм простирались далеко за пределы гончарного дела. В ходе экспериментов по поиску более подходящих смесей земли и химикатов, а также лучших методов обжига он изобрел пирометр для измерения высоких температур; эти и другие исследования принесли ему членство в Королевском обществе (1783). Он был одним из первых членов Общества борьбы за отмену рабства; он разработал и изготовил печать. Он выступал за всеобщее избирательное право для мужчин и парламентскую реформу. Он поддерживал американские колонии с самого начала и до конца их восстания. Он приветствовал