Руссо и Революция - Уильям Джеймс Дюрант

Когда он умер (6 июня 1832 года) в возрасте восьмидесяти четырех лет, он завещал, чтобы его тело было вскрыто в присутствии друзей. Так и произошло, а скелет до сих пор хранится в Университетском колледже Лондона в привычной одежде Бентама.70 На следующий день после его смерти исторический законопроект о реформе, воплотивший в себе многие из его предложений, был подписан королем.

V. ТЕАТР

1. Производительность

Вторая половина восемнадцатого века была богата на театр, но бедна на драматургию. Она видела некоторых из лучших актеров в истории, но произвела на свет лишь двух драматургов, чьи произведения избежали жнеца: Шеридан, которого мы уже упокоили, и Голдсмит, который займет свою собственную нишу в рубрике литературы. Возможно, недостаток серьезных пьес был причиной и следствием шекспировского возрождения, которое продолжалось до конца века.

Драматурги страдали от вкусов публики. Много говорилось о гистрионной, мало о драматической технике и искусстве. Автор получал, как правило, единственное материальное вознаграждение — прибыль от третьего представления, если оно состоялось; некоторые актеры и актрисы, однако, стали богатыми, как премьер-министры. Нанятые клакеры могли проклясть хорошую пьесу враждебным шумом или превратить никчемную пьесу в захватывающий успех. Двадцать ночей за сезон давали только самые любимые драмы. Представления начинались в шесть или шесть тридцать и обычно включали трехчасовую пьесу, фарс или пантомиму. Места стоили от одного до пяти шиллингов; зарезервировать их можно было только послав слугу, который покупал и занимал место до прихода хозяина или дамы. Все места представляли собой скамьи без спинок.71 Некоторые благосклонные зрители сидели на сцене, пока Гаррик не покончил с этой мерзостью (1764 г.). Все освещение осуществлялось свечами в люстрах, которые оставались зажженными на протяжении всей программы. Костюмы до 1782 года были английскими восемнадцатого века, независимо от времени и места действия пьесы; Катон, Цезарь и Лир были представлены в бриджах до колен и париках.

Несмотря на противодействие духовенства и конкуренцию со стороны оперы и цирка, театр процветал как в Лондоне, так и в «провинциях». В Бате, Бристоле, Ливерпуле, Ноттингеме, Манчестере, Бирмингеме, Йорке, Эдинбурге и Дублине были хорошие театры; у некоторых были собственные труппы; а поскольку основные труппы выезжали на гастроли, почти в каждом городе можно было увидеть хорошую игру. В Лондоне не прекращалось живое соперничество двух главных театров. В 1750 году оба они играли «Ромео и Джульетту» по вечерам в течение двух недель: Спрангер Барри и Сюзанна Киббер в Ковент-Гардене, а Гаррик и мисс Беллами в Друри-Лейн. У Сэмюэля Фута был свой Маленький театр на Хеймаркете, где он специализировался на сатирической мимикрии; его подражания Гаррику долгое время были несчастьем в жизни Дэвида.

Никогда еще английская сцена не видела столько первоклассных исполнителей. Чарльз Маклин открыл великий век в 1741 году своими постановками Шекспира; он был первым актером, представившим Шейлока как серьезного персонажа, хотя и безжалостного злодея. (Только у Генри Ирвинга Шейлок был истолкован с некоторой симпатией). Джон Филип Кембл завершил это столетнее возрождение Шекспира. Его высшим часом стала игра с сестрой Сарой в «Макбете» на Друри-Лейн в 1785 году.

На сцене появились запоминающиеся актрисы. Пег Уоффингтон была одарена потрясающей красотой фигуры и лица, но жила она разгульно, перенесла паралитический удар в середине спектакля (1757) и умерла преждевременно в возрасте сорока шести лет (1760). Китти Клайв пробыла в труппе Гаррика двадцать два года; она поражала Лондон своей образцовой нравственностью; после ухода со сцены (1769) она шестнадцать лет прожила в доме, подаренном ей Горацием Уолполом в Твикенхеме. Миссис Ханна Притчард была самой известной трагиком, пока миссис Сиддонс не превзошла ее в роли леди Макбет; она посвятила всю свою жизнь актерской игре и (как говорили) никогда не читала книг; Джонсон назвал ее «вдохновенной идиоткой»;72 Но она пережила многих красавиц, играя до нескольких месяцев своей смерти. Миссис Фрэнсис Абингтон исполняла роли Беатриче, Порции, Офелии и Дездемоны, но самой известной ее ролью стала роль леди Тизл в «Школе злословия». Мэри Робинсон получила свое популярное имя «Пердита» благодаря тому, что так хорошо сыграла эту роль в «Зимней сказке»; она служила любовницей принца Уэльского и его меньших любовников, а также снималась у Рейнольдса, Гейнсборо и Ромни.

Сознательной богиней сцены была Сара Кембл Сиддонс. Родившись в семье странствующего актера в уэльском хостеле (1755), она в восемнадцать лет вышла замуж за актера Уильяма Сиддонса, а в девятнадцать снялась в «Венеции, сохраненной» Отвея. Через год Гаррик ангажировал ее, но критики заявили, что «ее силы не равны лондонской сцене», и Генри Вудворд, игравший у Гаррика комические роли, посоветовал ей на время вернуться в деревенские театры. Она так и сделала, и в течение шести лет играла в провинциальных городках. Вернувшись в Друри-Лейн в 1782 году, она удивила всех своим развитием как актриса. Она первой стала использовать в своих ролях одежду того периода, который представляла. Вскоре Гаррик отдал ей предпочтение в шекспировских ролях, а Лондон восхитился достоинством и пафосом, с которыми она исполнила роль леди Макбет. Ее личная жизнь завоевала уважение и дружбу выдающихся современников; Джонсон написал свое имя на подоле ее халата на картине Рейнольдса, изображающей ее в роли трагической музы, и был поражен ее «великой скромностью и пристойностью», когда она обратилась к нему.73 Два ее брата, одна из сестер и две племянницы продолжали династию Кемблов в театре до 1893 года. Благодаря ей и Гаррику социальный статус актеров был повышен, даже в Англии, которая сделала сословные различия душой и механизмом правительства.

2. Гаррик

Все, кто знает Джонсона, помнят, что Дэвид Гаррик родился в Личфилде (1717), учился в школе Джонсона в Эдиале (1736) и сопровождал его в историческом переезде в Лондон (1737). Будучи на семь лет моложе, он так и не смог завоевать полную дружбу Джонсона, поскольку тот не мог простить Дэвиду, что он был актером и богачом.

Добравшись до Лондона, Гаррик присоединился к своему брату, занимаясь импортом и продажей вина. При этом он часто посещал таверны; там он познакомился с актерами; их разговор увлек его; он последовал за некоторыми из них в Ипсвич, где они позволили ему играть незначительные